– А если репортер получает сенсационный и шокирующий материал, то его точно опубликуют?
– Обязательно! – горячо заверил меня мой собеседник. – Сенсации – это наш хлеб! Мы не имеем права пройти мимо, мы просто обязаны донести ее до как можно большего числа людей. Только имейте в виду, мой юный друг, что на этой почве происходит множество злоупотреблений. Поэтому каждый сенсационный материал должен быть подкреплен неопровержимыми доказательствами. Вы понимаете, о чем я? Редактор должен быть уверен, что это вам не наболтали в подворотне и не наплели враги нашего государства, строя свои козни и происки…
И репортер разразился гневной и обличительной речью в адрес фальсификаторов и очковтирателей, из-за которых пострадал уже не один сотрудник газеты, потому что публикация ложной информации, особенно порочащей чью-то честь и достоинство ведет к неприятностям. Очень-очень серьезным неприятностям. Я сник. Понятно. Опубликовать в газете информацию о том, что принцесса – ведьма и вообще была у нас тут шпионкой, не получится.
Я снова перешел в состояние «О, да!» и «Какая замечательная мысль, надо обязательно записать!» и стал прикидывать, как бы уже свернуть этот надоевший мне разговор, чтобы не обидеть моего собеседника. Можно было уговорить его провести меня в типографию, посмотреть на печатные станки, на паровую машину, приводящую в движение пресс и цилиндры, но очень уж мне надоел этот человек. Да и пора уже было идти на место встречи с Дитой… На мое счастье на улице раздался какой-то шум, я засуетился, вскочил, крепко пожал репортеру руку и выскочил вон из таверны, называвшейся, кстати «Золотая буква».
Все-таки, какой-то я сегодня дурак, думал я, направляясь к полуночным воротам почти бегом. Сначала с мистером Одом не договорился из-за своих каких-то капризов и вывихов самомнения, потом зачем-то потерял кучу времени, общаясь с этим клетчатым ничтожеством, у которого даже имя забыл спросить. Замечательно. Ай, какой молодец! Дурак, да еще и невежа, к тому же! Впрочем… Может и не совсем зря. Это получается, что всех вокруг убеждают, что принцесса не владеет магией? Но я-то точно знаю, что это неправда! Значит, если мы сумеем как-то доказать или спровоцировать принцессу на публичное колдовство, то…
Дита стояла возле «Придорожного», а возле Диты стояла лошадь и щипала травку. Судя по виду моей боевой подруги, ждала она меня совсем недолго, скорее всего, только что сама появилась. Но вот лошадь…
– Откуда у тебя такое сокровище? – спросил я и похлопал коняшку по рыжей гриве.
– Папа подарил, – криво усмехнулась Дита.
– Какой щедрый подарок, – я вздохнул. – Моя собственная лошадь осталась в Озерном Дворе. Она, конечно, не была такой тонконогой красавицей, как эта, но я ее очень любил. Сначала я думал ехать в город верхом, но меня отговорили, сказав, что содержание лошади в городе я просто не осилю… Я согласился. Теперь вот скучаю, хотя они и были правы.
– Мой папа теперь младший советник, – сообщила Дита устало. – Это было ужасно, Райл. Пойдем к Локки и Чарли. По дороге расскажу все.
Родителям Диты повезло. Ее отца заметили и стали продвигать по карьерной лестнице, увеличили зарплату, а недавно вот пожаловали лошадь из королевской конюшни. Очень смешной подарок. Очень нужный для человека, никогда в жизни не ездившего верхом. Поэтому когда явилась Дита, папа с удовольствием заявил, что в знак воссоединения семьи он торжественно дарит ей эту лошадь.
– Я сидела за семейным столом, – возмущенно рассказывала Дита, – и у меня создавалось впечатление, что я вышла из дома позавчера, а не десять лет назад. Те же ужимки, смешки, глубокомысленные советы… Как я не врезала там никому, сама удивляюсь…
– Ты смогла бы ударить родителей? – удивился я.
– Ну, они же смогли меня продать, – пожала плечами Дита. – Впрочем, не знаю, я же не попробовала стукнуть, так, думала только. Но это все лирика. Что я узнала-то, собственно. Оказывается они все считают, что принцесса…
– Не колдунья? – закончил я.
– Тоже уже узнал? – хмыкнула Дита. – Я себя такой дурой чувствовала. Как мы раньше-то до этой информации не докопались?
– Это потому что мы сплетни слушали, – сказал я. – А в сплетнях обычно официальную точку зрения властей не излагают. Интересно только, это они действительно все так думают, или просто для народа придумали?
– Мои родители в этом убеждены так, что с места не сдвинешь, – сказал Дита.
– А ты пыталась? – спросил я.
– Вообще-то нет, – вздохнула она. – Не очень-то и хотелось.
– Слушай, а они нас не сдадут какому-нибудь Третьему Кабинету? – я посмотрел на Диту.
– Вряд ли, – Дита дернула плечом. – Они так перепугались, что мое появление, да еще в таком виде, – Дита одернула свое потертое пальто, – может испортить им репутацию и жизнь вообще. И так обрадовались, что я не напрашиваюсь снова к ним в дочери.
– Понятно… – кивнул я.
Некоторое время мы шли молча.
– А еще я зашла в аптеку, – снова нарушила молчание Дита. – Купила успокаивающих капель и насыщающего сиропа. Может это хоть чуть-чуть облегчит страдания Локки…
– Как думаешь, он выздоровеет? – спросил я.
