— «Ну хоть не мокрая. Дааа, история. Купиться на такое с её стороны… будет, что рассказать своему эльфу». — Так, я не разрешал лохматить меня! Слезай, живо, это моя голова, а не подушка!
Глядя большими глазами на эльфа, перевернувшего её за пятку, девочка закатилась до слёз.
Тёмный зарычал в потолок и отпустил. Пусть лазает по нему, как по сетке, ему уже всё равно. Поспать бы.
Тело совсем мелко дрожало, его пыль пересилила даже свой исход и организм не выдерживал.
Чуть позже Саламандра думала о том же, она сидела за дверью каюты, не бросая взглядов в сторону детских ног, которые несколько часов подряд болтались и колотили по щекам Сумрака. Тот только шипел от более сильных ударов или когда ему волосы выдёргивали.
— Я не кошка! Прекрати!
— «Что же ты натворил, брат? Снова.»
— Почему вы похитили Киру? Ай… неуёмная.
— Потому что я сглупила! — Саламандра ударила сухим кулаком по колену. — Я тоже была уверена, что он хочет заполучить твоё тело, вместо неё.
— Что такого в моём теле?
— Оно способно впитать огромную силу и накапливать её, как батарея для удара. Ты — наше оружие, Сумрак.
— Только он выбрал один из моих аккумуляторов для накопления зарядов к этому оружию, — эльф не обратил внимания, с чем играет притихший ребёнок. — Пусть попробует, — и отнял из руки уснувшего младенца клочок выжившей ткани куртки, а затем разорвал её в пальцах, восстановил, поджёг и с наслаждением прослушал последний вопль в голове. — Отнять что-нибудь моё, — легко бросил пепел на носок сапога догорать, на второй ноге ещё покачивал непослушного младенца, только раз потерся ухом об животик малышки, играя с ней.
— На ту тьму отправлю, — эльф по-детски искренне улыбнулся, пока тело его накренялось в сторону, и отключился головой на коленях, обнимая девочку ослабленной рукой.
Остатки собранной «благотворительной» пыли из его тела растворились в воздухе над лацканом плеча чёрными кусками пепла, отчего кожа стала на три тона темнее.
Саламандра прищурилась в темноту иллюминатора королевского судна, поправила одним пальцем хватайки ученика и забрала ребёнка. Во сне Сумрак застонал. Она быстро убрала руку, но девочку не отдала, озлобленно на неё глядя. Кира мгновенно проснулась без ощущения тепла огненного эльфа. И нашла себе новую игрушку — когти на перчатке вздохнувшей Саламандры.
====== 78. ======
— Испытание? Сейчас?! Вы с ума сошли?!
— Карина, ты сомневаешься в решении Сфер? Мы можем вышвырнуть тебя из Совета.
— Да уж скорее бы, — девушка шла обратно по лестнице и лёд под ней кипел, не доходя до ступеней.
— «Я поступила ужасно. Я едва не убила их! Эти дураки… трещины на сердце — сильные раны им нипочём. Сумрак и Кира не могут пережить слабые. Беда в том — что они ничего не помнят, а я — нет! Эта рана сильная — для меня! Да, я притворилась о чувствах, открыла экраны, но я знаю их! Я ощущала всю её боль на расстоянии, чувствовала смятение и непонимание Арта прямо перед собой. Только через своё дыхание он плакал.
Наверное, это так и работает. Как одна из Сопровождения я увидела их мысли, их прошлое. Он орал мальчишкой от этой боли! Когда я ушла с Филом и бросила его, потому что Тёмная. Эта Кира действительно гуляла с эльфом из Колберга, и его едва не прикончили при ней. А Арт сорвал себе кулаки, колени и бёдра. Он бил по самому крепкому дереву в лесу несколько часов своим телом без заклинаний защиты, пока не отключился. Первая любовь была для них — пыткой, вот почему они никогда не отвечают на вопросы — независимо, наши, Совета или учителей. Оказывается, задавая вопросы Арту, я раню его. Это было бы весело, если бы я не знала, что сказав, я люблю его, сам он хотел закричать: а где ты была, когда я любил тебя? Гуляла с моим врагом, Филом?! Я даже не подозревала, в конце концов, кто поймёт Сумрака? Мне нравилось издеваться над ним, называя братишкой. Интересно, давно он так не считает или может, до сих пор… Мнения Тёмных эльфов так часто меняются во всю их жизнь, что по пальцам посчитать можно.
Когда Киру вызывал Арлен на разговор, ходили слухи о пожаре потом…но слухи ли это? Их эмоции управляют погодой, когда они кричат — рушатся здания до фундаментальных камней, по приказу мы это скрывали, даже каменный не посчитает, сколько таких мест после них мы починили и за год… поэтому Кира молчит от боли, она поняла. И по той же самой причине эта девчонка не сопротивляется, когда Арт закрывает ей рукой рот. Сколько раз на испытаниях они прокусывали друг другу пальцы, но не убирали рук. Я считала их мазохистами. Глупая… Интересно, когда эти двое поняли, насколько даже 50 процентов способны всё порушить? Неправильные эмоции — вот почему Арт всегда насмехается без единого лишнего движения, как будто у него становится лицо Ильи. Он кричит как камень, злится и радуется как булыжник и плачет без звука, только дышит.
