В небольшом помещении было накурено. На диване перед низеньким столиком сидело трое парней, неподалеку на кожаном кресле развалился четвертый, светловолосый, с наглым взглядом. Гули нигде не было видно. Я занервничала:
-Гуля сейчас подойдет, не волнуйся. Мы только с виду такие страшные - начал светловолосый - садись, подожди.
Не зная, верить ли им, всё же присела.
-Говорят, днюха у тебя сегодня?- пытливо продолжал изучать меня взглядом блондин. В ответ на мой утвердительный кивок, оскалился в улыбке - Че, поздравляем. Правда, пацаны?
Те грубо засмеялись в ответ, кивая головами. Липкие щупальца страха поползли вдоль позвоночника:
-Я наверно.... пойду.... скажите, что я на улице жду её. В машине - попыталась было встать, но тут же меня удержали несколько рук, стараясь ухватить за грудь или огладить бедра.
-Не, ты че. Кто ж уходит со своего праздника? Мы ж только начали....
****
-На, держи- это бонус за подгон- маленький юркий тип передал пакетик с белыми кристалликами Гуле, что пьяно стряхивала пепел с сигареты.
-С ней точно всё будет хорошо? - заплетающимся языком спросила, теряясь между реальностью и наступающим кайфом.
-А кому с нами плохо было?- ухмыльнулся тип, и тут же посерьёзнел- но смотри- ляпнешь что, вон там- кивнул он на мусорку- по частям найдут, усекла?
Гуля кивнула, ощущая, как голова становится невесомой, а ноги отрываются от земли. Заметив ее остекленевший взгляд, тип оглянулся по сторонам, проверил отсутствие камер наверху, а затем придвинулся к ней поближе:
-У меня тут еще с собой есть, хочешь?
Гуля вновь кивнула, пытаясь стряхнуть оцепенение.
-Хорошая девочка, пойдем в машину, я тут недалеко парканулся. Поработаешь ротиком- отблагодарю- он помахал перед ее носом ещё одним маленьким прозрачным пакетиком, направившись к машине.
И Гуля послушно поплелась следом.
***
"Пей давай, сучка!"
"Да нос ей, нах..й, зажми и всё!"
Громкие голоса доносились будто откуда-то издалека, вызывая головную боль. Реальность плыла перед глазами - вместо мужского лица, нависавшего надо мной, мне мерещился волчий оскал. Узкие красные щелочки глаз, длинные острые зубы, с которых капала слюна, черная взлохмаченная шерсть...На задворках угасающего сознания мелькнуло воспоминание- такой волк был вышит на джинсовой безрукавке одного из уродов.
" Давай, тут вот подпись поставь".
Я послушно, безвольно, словно сломанная кукла, выполняла всё, что от меня требуют.
"молодец, хорошая девочка" - меня больно потрепала по щеке чья-то холодная рука.
"Ну, кто первым будет, парни?"- раздалось пьяное. Гул в ушах усилился, будто огромный самолет, нависая, кружил надо мной. Сердце учащенно забилось- всё, умираю. О нежелательности любого вида сильных эмоций все годы дружно твердили врачи и опекуны. Поэтому Стелла так плакала, когда я решила жить отдельно, с Гулей.
Боже, Гуля! Где она, что с ней?!
Но тут меня подхватив на руки, куда-то понесли. Умом я понимала, что должна сопротивляться, сражаться. Я понимала, что сейчас произойдет непоправимое....а телом...я была не то, что обездвижена- я словно откуда-то сверху наблюдала за всем происходящим, паря в легкости и расслабленности. Эмоции притупились, но сердце все равно продолжало неистово биться, раненой, пойманной в силки, птицей.
The man
Святослав:
Я смотрел на Валерию. Такую тоненькую, бледную. Кажущуюся неестественно маленькой на этой огромной медицинской кровати. Кожа прозрачная, вся в синих прожилках вен, утыканных иглами капельниц. Волосы заплетены в длинную косу, ну прям херувимчик, сука! Кто бы ни взглянул- ни за что не поверил бы, что перед ним - наркоманка со стажем. Да ещё и собой приторговывающая за эту херню!
Я смотрел - и чувствовал почти вселенскую ненависть. Будто вся злость мира в этот момент сконцентрировалась во мне, грозя выплеснуться в любую минуту.
Свернуть бы эту тонкую шейку своими руками!
"Чертова шлюха! Стерва! Дешёвка!" - не подбирало эпитетов бушующее подсознание.
Чего ей не хватало?! Хоть я и сам был детдомовским, но сейчас почти разделял раньше ненавидимое мной мнение о генах. "Кровь-не вода"- говорили люди, недовольно качая головами. Люди, что не знали своей родословной и до второго колена, но смели утверждать, верить, что вот они- достойные и чудесные, а " эти детдомовские"- сплошь будущие преступники и шантрапа.
