– Это ему не поможет. Чигрим Чаборо должен развязать войну до или уже после посева урожая. Лучше захватить землю и самому вырастить или собрать урожай, чем пытаться отобрать уже собранное зерно у тех, кто его посеял. Знаете ли вы, какие территории он хочет захватить?
– Это достаточно просто. Между Мехэмом и Чаборо существует давнее соперничество. В прошлом марипканы Чаборо неоднократно выступали против Мехэма, поэтому Благородный король планирует раз и навсегда захватить этот город, чтобы окончательно утвердить свой королевский титул. Я слышал, что Мехэм тоже готовится дать отпор.
– Я вас понял. Значит, это будет Мехэм. В таком случае вот мой совет: наложите на ворота храма печать.
– Наложить печать? – Монах Годэйн не понимал, что Кейгон имел в виду.
– Да. Запечатайте ворота и можете быть спокойны. Даже в древние времена настоящие короли уважали храмовую печать. Храмы иногда запечатывали свои двери, чтобы защититься от беглых преступников.
– Я слышал об этом. Но если мы закроем ворота, оборвётся связь с Храмом Хаинса.
– Игра Чигрима Чаборо в короля продлится недолго. Хотя бы потому, что больше нет охотников Китальчжо, которым можно было бы принести свои извинения. Да и, что куда более вероятно, мудрый клан Чаборо будет держать Чигрима под контролем. Вам нужно просто продержаться это время. Конечно же, это всего лишь мой совет. Пусть я и думаю, что это самый безопасный способ для вас, но окончательное решение остаётся за вами, монах Годэйн.
Монах неохотно кивнул. Прежде чем они удалились в комнату, любезно предоставленную им для ночлега, Кейгон пожертвовал монаху сумму, от которой у Тинахана в очередной раз полезли глаза на лоб, и попросил развести огонь, чтобы подогреть пол в их комнате. Годэйн очень удивился желанию гостей согреться в такую погоду, но не стал задавать лишних вопросов.
Послушники тоже были озадачены столь странной просьбой, но, как и было условлено, обеспечили обогрев гостевой комнаты. Когда все посторонние ушли, Рюн снял с себя плащ и ткань, покрывавшую его голову, и с удивлением обнаружил, что пол был тёплым. Пихён объяснил ему, что такое ондоль[4], и Рюн тут же пришёл в ужас:
– Вы что, сжигаете деревья, чтобы согреться?
Пихён смутился и беспомощно посмотрел на Кейгона.
– Пихёну тоже нужно немного отдохнуть, – тихо сказал он. – Если он будет греть тебя своим огнём всю ночь, то не сможет хорошо выспаться. Пихён, потуши, пожалуйста, огонь на Рюне.
– Но я не хочу, чтобы деревья сгорали! Если это только ради меня, то я могу запросто спать в холодной комнате, – быстро выпалил Рюн.
– В таком случае будет слишком сложно разбудить тебя завтра утром. И это может быть опасно.
– Кейгон, мне действительно не сложно продолжать это делать. Нельзя ли просто оставить Рюна с моим огнём и потушить тот в очаге? – Пихён попытался встать на сторону Рюна.
– Мы впервые за долгое время находимся в месте, где действительно можем отдохнуть, поэтому мы должны воспользоваться этой возможностью. Как следопыт отряда, я настоятельно рекомендую вам сделать это. И да, Рюн, они сжигают уже срубленные деревья. Не беспокойся об этом и ложись спать.
Рюн угрюмо посмотрел на Кейгона, и Пихён послушно потушил огонь, который грел тело нага. Тинахан же до сих пор находился под впечатлением от тех сумм, которые охотник заплатил сначала за вход в город, а потом ещё и на пожертвование храму. Теперь, будучи полностью уверенным в том, что Кейгон был богат, лекон начал расспрашивать его о том, не хочет ли он проспонсировать его экспедиции на ханыльчхи. Однако Кейгон быстро его осадил, ответив, что ему это было неинтересно, и сразу вернулся к продумыванию предстоящего маршрута.
Когда он закончил планировать дорогу в обход Мехэма, Пихён прервал свой разговор с Рюном и подошёл к нему с очередным вопросом:
– Кейгон, извините, но не могли бы вы повторить то, что сказали раньше?
– О чём ты? – переспросил его Кейгон.
– То, что вы сказали монаху Годэйну. Вы сказали, что больше нет охотников Китальчжо, перед которыми можно было бы извиниться. И что-то про то, что настоящий король не может вернуться, верно?
– Меня не интересуют эти россказни, – вздохнул Кейгон. – Я использовал это выражение лишь потому, что оно хорошо известно в народе.
– Россказни? Это какая-то легенда?
– Так часто говорят люди. Король сможет вернуться только тогда, когда охотники Китальчжо примут от него извинения. Только теперь это невозможно, потому что охотников больше нет, как, собственно, и истинного короля. Но даже если бы они не исчезли с лица земли, проклятие всё равно нельзя было бы снять. Потому как только истинный король может искупить вину перед охотниками, но стать им можно, лишь только получив их прощение.
Рюн и Пихён на мгновение задумались и действительно осознали, насколько парадоксально звучала эта легенда.
– И ведь правда! Но зачем им понадобилось насылать столь бессмысленное проклятие?
