– Однажды я видел нага, который отрастил себе новую голову, – ответил Кейгон.
У Тинахана поднялся гребень.
– Го… голову? – начал заикаться он.
– Да. Тогда я слишком устал после нашей схватки, да и к тому же не мог тратить больше времени, поэтому решил забрать с собой только голову, а остальное оставил в лесу. Через два года я снова встретил этого нага. Он был очень рад нашей встрече. Вероятно, искал меня всё это время.
– Чёрт побери… и что было дальше? – с неподдельным интересом спросил Тинахан.
Кейгон на мгновение повернул голову к лекону и затем снова устремил свой взгляд в темноту.
– Я не думаю, что когда-нибудь снова увижу его.
Тинахан решил, что не будет уточнять, чем всё же закончилась та встреча. Вместо этого он задал другой вопрос:
– Значит, в течение как минимум двух лет ты продолжаешь заниматься этой ерундой?
– Я занимаюсь этим гораздо дольше, – ответил Кейгон.
– Ты нападаешь на нагов, варишь их конечности, а потом ешь?
– Иногда жарю. А что вы, собственно, привязались ко мне?
– Не понял? – пробасил Тинахан.
– Скажите прямо, чего вы от меня хотите. Вы пытаетесь меня обвинить? Или, может, вы тоже хотите попробовать мясо нага и ищите совета? – Кейгон выразительно посмотрел на Тинахана: – Только если это не так, не кажется ли вам, что вы суёте нос не в своё дело?
Тинахан смутился. Он действительно не понимал, зачем пристал к Кейгону с расспросами.
– Да, я вот обвиняю! Обвиняю, обвиняю и ещё раз обвиняю! Вы поняли меня? – неожиданно для всех воскликнул Пихён.
Кейгон оглянулся на Пихёна. Тот кричал, размахивая кулаком в воздухе:
– Наги такие же живые существа, как и вы! Как человек может есть себе подобных? Есть у вас хоть какое-то оправдание своим действиям? – уже немного успокоившись, проговорил он.
– Да оно мне и не нужно, – безразличным тоном ответил следопыт.
Пихён растерялся и, будто не зная, куда деть руки, немного помедлив, проговорил:
– Значит, вы признаёте всю безнравственность и аморальность своего поступка? Окончательно и бесповоротно?
– Если тебе так хочется, я признаю. Для меня это не имеет большого значения.
– Что? Что вы имеете в виду?
– Проще говоря, мне всё равно, что вы думаете обо мне. Хотите меня оскорбить – оскорбляйте, хотите проклинать – проклинайте сколько угодно. Мне всё равно.
– Нет, я хочу от вас совсем не этого! Просто признайте, что то, что вы делаете, – неправильно, и перестаньте это делать! Это всё, чего я хочу. Вы меня понимаете?
– Да.
– В таком случае вы признаёте свою ошибку и обещаете больше так не делать?
– Ничего я не признаю и прекращать ничего не обещаю.
– Может, тогда вы попробуете объяснить мне? – в растерянности проговорил Пихён. – Давайте! Почему вы так поступаете?
– Не буду я ничего объяснять.
Пихёну казалось, что он разговаривает с деревом. Кейгон не выглядел злодеем, и это вызывало ещё большее негодование. Он не смеялся как сумасшедший, да и взгляд его не выглядел безумным. Наоборот, он всегда говорил тихо и по делу, и даже его речь не казалась слишком уж грубой. Когда Пихён почувствовал, что вот-вот закричит от бессилия, Кейгон снова заговорил:
– Я сожалею, если моё поведение доставляет вам неудобство, но в качестве решения могу предложить только одно: Пихён, ты тоже можешь воспользоваться правом, которым обладают все наги по отношению ко мне.
– Правом? Каким ещё правом?
– Ты можешь тоже попытаться убить меня.
Пихёну стало не по себе от услышанного. Кейгон медленно встал и посмотрел прямо ему в глаза:
– Это единственный способ остановить того, кто ест «таких же живых существ». – Его голос был абсолютно спокойным. – Попробуйте убить меня. Однако в таком случае за последствия я не отвечаю.
– Значит ли это, что вы убьёте меня, как нага, если я попытаюсь вас остановить?
– Если понадобится.
Пихён резко вскочил со своего места. Он посмотрел на Кейгона сверху вниз и закричал:
– Так вы же сами не хотите умирать! И наги тоже этого не хотят. Они не хотят умирать. Почему вы делаете с другими то, чего сами боитесь?
– Именно потому и делаю.
– Что?
Тут Пихён заметил, что рука Кейгона медленно движется. Проследив за ней взглядом, он увидел меч с двойным лезвием. Кейгон всё это время держал его в руках, искусно скрывая от глаз Пихёна. Удивительно, как у него вообще получилось хоть куда-то спрятать оружие таких размеров. Кейгон медленно поднял свой меч и повесил его на крюк за спиной.
– Я убиваю их потому, что они не хотят умирать. – Повторив свои слова, он направился обратно к гостинице.
Несмотря на то что у нагов есть не так много видов искусства, которые могли бы позаимствовать другие расы, это не означает, что их нет совсем. Из-за своего необычного зрения и слабого слуха в культуре нагов отсутствуют изобразительное искусство и музыка. Зато у них есть тело, которое может очень хорошо двигаться. И поэтому наги могут танцевать.
