Сердце не забудет полностью

Бен Донован бесцельно бродил по спальне, обстановка которой свидетельствовала о достатке и тонком женском вкусе. Впрочем, иного и не следовало ожидать, ведь это помещение – равно как и весь дом – принадлежало бывшей жене Бена, Джоан, оставившей после развода девичью фамилию Стонтон. А сам Бен прекрасно знал, куда ехал.

Ох как не хотелось ему отправляться сюда!

Он бы ни за что не нанес визита бывшей супруге, если бы не обстоятельства, которые складывались таким образом, что невозможно было игнорировать любую возможность, могущую исправить дело. Тем более что оно касалось самого дорогого для Бена человека – Джейми.

Он подошел к окну и долго разглядывал пышный ухоженный парк, казавшийся здесь, в Аризоне, чем-то необыкновенным, как оазис в пустыне. В каком-то смысле это и был оазис, островок буйной зелени среди обточенных ветром скал, каменистых равнин и каньонов. Да и само ранчо Эль-Моррон смотрелось здесь непривычно. У Бена почему-то напрашивалось сравнение с жемчужиной, хотя он осознавал, что подобная параллель не особенно уместна. Диковинное порождение моря и высушенный солнцем, скудно украшенный растительностью ландшафт – явное противоречие.

Вообще-то Бен не понимал, почему и сама Джоан, и местные жители называют Эль-Моррон ранчо. Это настоящее поместье, простирающееся от каньона, на дне которого течет пересыхающая в середине лета речушка, до заповедной зоны Лос-Ахос, где на воле обитают редкие и охраняемые законом животные, в том числе небольшое стадо бизонов.

Скорее всего, название «ранчо» просто прилепилось к поместью с тех давних пор, когда оно действительно являлось фермерским хозяйством. Но годы шли, ранчо Эль-Моррон сменило нескольких хозяев, каждый из которых привносил в него что-то свое. С течением времени старый дом стал играть второстепенную роль, его словно оттеснили на задний план новые постройки. Лет восемьдесят назад очередной владелец возвел на территории ранчо – которое уже тогда мало напоминало то, чем было изначально, – большой двухэтажный дом с портиком и колоннами из светлого, специально привезенного с севера камня. Чуть позже был разбит парк и высажено множество декоративных деревьев и кустарников. Располагался он перед домом, а позади заложили фруктовый сад. Из окон спальни, в которой находился сейчас Бен, его не было видно.

Вздохнув, он вновь принялся мерить шагами покрывавший почти весь пол комнаты ковер, судя по толщине и фактуре, явно восточного происхождения. В какой-то момент Бен подумал, что у него под ногами лежит вещь, стоимость которой наверняка составляет небольшое состояние, но он постарался отогнать эту мысль.

Какой смысл думать об этом? Да, Джоан сейчас богата, может позволить себе что угодно – и позволяет, в этом трудно сомневаться, видя окружающую роскошь. Но какое отношение здешние красоты имеют к нему? Тем более что большие деньги у Джоан появились уже после развода, а до того она в основном сидела дома с сынишкой Джейми и больше ничем не занималась. Зато, вернув себе статус свободной женщины, наверстала упущенное сполна.

Бен скрипнул зубами, словно последняя мысль причинила ему боль. В каком-то смысле так и было, просто ему не хотелось признаваться в этом даже себе. Впрочем, какой мужчина пришел бы в восторг от осознания того факта, что его жена – в настоящий момент бывшая – добилась подобных успехов, освободившись от него?

Да, бракоразводный процесс начала Джоан, хотя все основания для этого были скорее у Бена. Так он думал тогда, не изменил мнения и по сей день. Однако суд счел доводы Джоан более убедительными и удовлетворил ее ходатайство.

Нечего и говорить, что Бен был глубоко оскорблен подобным решением. По его убеждению, немалую роль в этом деле сыграло то обстоятельство, что судьей была женщина. Бен полагал, что, если бы вердикт выносил представитель сильной половины человечества, тот был бы иным.

Того же мнения придерживалась и Мэриел, мать Бена. Впрочем, от нее трудно было ожидать иного мнения, потому что она всю жизнь недолюбливала и даже опасалась женщин. По ее словам, от этих вертихвосток одни неприятности. А к Джоан она относилась с плохо скрываемым презрением. И, разумеется, была недовольна, что Бен женился на девушке с сомнительным прошлым.

Как бы то ни было, развод произошел, но об этом Бен старался поменьше думать за минувшие одиннадцать лет.

А сейчас его и вовсе волновало другое. Кроме естественного раздражения по поводу того, что пришлось обратиться к Джоан, досаду вызывал также вопрос, когда та соизволит принять его. Вернее, выслушать. Так как ответа Бен не знал, настроение его было сейчас не лучшим. Из-за этого он и ходил от стены к стене, не находя себе ни места, ни покоя.

Хотя о каком покое можно говорить, если он находится в доме Джоан! Та отправила его в эту спальню, чтобы он освежился и отдохнул с дороги – так она выразилась, отдавая распоряжение миссис Фейт, которая, очевидно, исполняла здесь обязанности экономки.