Перед тем как вернуться в дом у ручья, они с Дмитрием заглянули в Горяевское. Некогда многолюдный и шумный дом нынче тонул в темноте. Свет горел лишь в нескольких окнах, да на самой вершине Врановой башни. А еще в Игнатовом кабинете. Зайти бы по старой дружбе, поговорить по душам, усовестить. Да только нет больше у Игната ни совести, ни души, с каждым днем все сильнее и сильнее становится он похож на Врана. Разве что собственной крылатой тварью еще не обзавелся.
– Доброй ночи, господа! – Из темного коридора вышел Григорий Анисимович. Высоко в руке он держал керосиновую лампу, вот только света ее недоставало, чтобы разогнать тьму.
– Доброй, Григорий Анисимович! Как оно тут? – привычно спросил Степан. – Как Оксана Сергеевна и Анастасия Васильевна? Как девочки?
– С Божьей помощью! – с готовностью доложил управляющий. – Мне довелось списаться со своим старым приятелем из Перми. Он обещался поспособствовать с гувернерами для юных леди. И новых слуг я в городе нашел. Денег пришлось пообещать столько, что самому страшно, но без прислуги в доме никак, вы же понимаете! На кухне с поварами пока управляется моя Анна Тихоновна, но я эту проблему тоже твердо намерен решить. – Управляющий говорил и увлеченно махал свободной рукой. – И еще кровь из носу нужно садовников найти. Пропадает парк. А про зимний сад я и вовсе молчу. – Он вздохнул, но тут же приободрился. – Ничего, господа, справимся! Все это непотребство творится из-за тех страшных убийств, я понимаю. Но ведь тихо уже который месяц! Если и орудовала какая-то банда, так, видать, уже ушла. И в Сосновый, я слышал, полицейское начальство из города приезжало, народ успокаивало, обещало разобраться.
Управляющий все говорил, говорил, а Степан думал, как же легко жить этому человеку! Одни только заботы у него и есть, что поместье в порядке содержать да прислугу нанимать. Верит в бандитов, когда сам живет под одной крышей с настоящим чудовищем. Но человек Григорий Анисимович хороший и порядочный, за тем, чтобы хозяйкам было хорошо и уютно, следит очень строго. И оптимизм его заражает, хочется верить, что этому дому можно вот так запросто вернуть былую жизнь.
Тем вечером они повидались и с Оксаной, и с Настеной. Спящих девочек Степан поцеловал в лоб на прощание.
– Все будет хорошо, – сказал Оксане и обнял крепко-крепко. – Скоро все закончится.
Хотелось верить, что закончится. Но еще сильнее хотелось успокоить их, самых дорогих и любимых.
