– Я не про то, старая! – Степан вдруг разозлился, хоть и понятно, что злость эта от беспомощности. И старуха поняла, оттого и не обиделась. – Кого она отцом считает? Дмитрия? Я же видел, что у них налаживаться что-то стало, а теперь вот… разладилось. Думал, что просто поссорились.
– Оттого и разладилось, что она знает, что не Дмитрий к ней приходил. Она ж не обычная девочка, у нее силы и способности великие. Пришел-то он к ней Дмитрием, а вот дальше… – старуха помолчала. – А дальше она его истинную суть увидела. Проснулась сила. Оттого она теперь Дмитрия и дичится, гонит его прочь, даже на порог не пускает. Потому что понимает, чье дите под сердцем носит. Потому что дите это всем сердцем ненавидит, а избавиться от него не смеет.
Степан не стал спрашивать почему. Умел Вран запугивать, на самое больное давил – на близких и любимых. А кто у Златки самый близкий? Кому она без раздумий ночью дверь своей спальни открыла? То-то и оно! Попалась девочка… И он, Степан, тоже в ее беде повинен, не уберег.
– Она тебе сама все рассказала?
– Рассказала… – Старуха поморщилась. – Клещами пришлось из нее правду тянуть. Да и кто про такое станет рассказывать? Она бы тоже молчала, но больно ей. Душа болит, тело. А я помочь могу, унять боль хоть на время.
– И что же нам теперь делать?
– Со Златкой ты теперь ничего не поделаешь. Даже если захочешь, не подступишься, она тебя сейчас как комара прихлопнет одним только взглядом, такая у нее нынче силища. Нам о другом нужно думать, пограничник. – Старуха обернулась на запертую дверь, словно опасалась, что их могут подслушать. – Нам нужно думать, что с дитем делать. Если Злата сына родит, то это будет не обычный мальчик. Ты ясно должен это понимать, пограничник! Вырастет из него второй Вран. А может, и пострашнее чудовище. Сила к силе… Много бед он может натворить, и мы с тобой в том будем повинны. Понимаешь?
Степан понимал. Умом понимал, а сердце и душа противились. Разве ж дите виновато, что от чудовища рождено?
– Не виновато, – сказала старуха твердо. – Но выхода у нас с тобой иного нет. Я вижу, не найдешь ты в себе сил дите убить. Не бойся, пограничник, сама возьму грех на душу.
– А если дочка? – Подумалось вдруг, что ведь Злата может родить девочку, как Оксана и Настена. – Если девочка родится, все хорошо будет?
Не ответила старуха, только посмотрела так странно, что аж сердце занялось. Словно бы рождение девочки станет для них всех еще большей бедой. Но ведь быть такого не может! И Аленка, и Машенька – чудесные малышки!
