Флортье вскочила, схватила сумочку и выбежала через веранду на Ганг-Тибо; остановилась в тени дерева и стала обмахивать веером разгоряченное лицо. Она не сразу сообразила, но потом сомнений не осталось: это были четыре рекрута, которые в прошлом году плыли вместе с ней в Батавию на «Принцессе Амалии». Ей не хотелось, чтобы они узнали ее и то, чем она занималась.
На другой стороне улицы остановилась коляска, то же ландо, которое она видела до этого с веранды. С него слез китаец в черной шапочке, брюках прямого покроя и свободном пиджаке из черно-синей узорчатой ткани, блестевшей как шелк, и направился к Флортье.
– Простите, мадемуазель, – обратился он к ней с поклоном; длинная черная косичка упала на его плечо. – Мадемуазель голландка?
Флортье неохотно кивнула. Китаец улыбнулся, показав неровные, желтоватые зубы.
– Мой господин, – он кивнул на ландо, – просит мадемуазель разделить его одиночество. – Его голландский был почти безупречным, только слоги звучали слишком отрывисто.
Флортье покосилась на ландо, но ничего не увидела, кроме пары ног в серых брюках с аккуратно заглаженной складкой и начищенных до блеска ботинок под ними. И того, что тот человек надвинул шляпу на лицо.
– Что ваш господин предложит мне за это?
– Сто флоринов, мадемуазель.
У Флортье перехватило дыхание, но она постаралась не подавать виду и притворилась, что думает.
– Флер! Стой! Флер!
Она повернулась. Колыхая грудью, Бетти подбежала к ней, протиснулась между Флортье и китайцем, который тотчас смиренно отступил на пару шагов назад, и схватила ее за руку.
– Я увидела с веранды коляску и поняла, что она остановилась возле тебя, – прошептала она. – Не делай этого, не соглашайся!
– Почему? – удивленно спросила Флортье. Потом до нее дошло, и она посмотрела на китайца и на ландо. – Потому что он китаец?
– Да… нет… и это тоже! – пропыхтела Бетти и потянула ее за руку. – Пойдем!
– Он предложил мне сто флоринов, – прошипела Флортье. – Сто! – Она поспешно огляделась по сторонам. Если я сейчас сяду в ландо, об этом никто не узнает; а ты никому не рассказывай.
– Дело не в этом! – нетерпеливо настаивала Бетти.
– В чем же?
Голубые глаза Бетти покосились на ландо.
– Там… Там сидит нехороший человек.
Флортье засмеялась.
– Если думать о таких вещах, мы каждый день будем бояться уходить с веранды. – Она кивнула на ландо. – Ты его знаешь?
– Лично нет, – помолчав, ответила Бетти. – Но не слыхала о нем ничего хорошего.
Флортье хотелось послушать Бетти, ведь у нее огромный опыт, но ее манили деньги, которые ей так нужны.
– Что именно ты слышала?
– Флер, пойдем отсюда. – Бетти уклонилась от ответа и потянула ее за руку.
Флортье сощурилась; ее не оставляло ощущение, что Бетти просто завидует. Бетти догадалась, о чем думает Флортье, и недоверчиво покачала головой.
– Ничего со мной не будет, – наконец, бодро заявила Флортье и кивнула китайцу. – Я принимаю приглашение вашего господина.
– Пожалуйста, мадемуазель. – Он с улыбкой и протянутой рукой проводил ее к ландо и помог подняться в него, сам уселся рядом с кучером, и ландо немедленно тронулось.
Флортье высунулась наружу и с довольной улыбкой помахала Бетти. Та неподвижно стояла под деревом, скрестив на груди руки, словно ей было холодно.
