Сердце огненного острова полностью

– Впрочем, я не обещаю, что увиденное вами там будет соответствовать приличиям, принятым в Нидерландах. А то, что там говорят, часто выходит за рамки того, что допустимо говорить при дамах.

Нахмурив брови, она посмотрела на него, не понимая, шутит он только над ней или еще и над обычаями, принятыми на их родине. Но искорки в его глазах внесли ясность.

– В Нидерландах сочли бы неприличным, что мы с вами едем вот так, вдвоем, – возразила она со смехом; сегодня у нее было так легко на душе. – Но вы все-таки надежный человек, верующий, поэтому выше всяких подозрений.

Он расхохотался.

– Рискованное утверждение, дорогая нони Бина. В серьезной ситуации я бы не поручился за себя! Будиарто! – крикнул он кучеру и выпрямился. Кучер оглянулся и понимающе кивнул, когда Ян Моленаар что-то объяснил ему по-малайски. Двуколка свернула влево. Ян Моленаар снова откинулся на спинку и с неодобрением погладил спинку сиденья. – Не слишком удачное приобретение сделали Винсент и Грит. – Он вытянул шею, похлопал Якобину по плечу и показал на встречную повозку. – Вот видите? Возможно, по дороге из порта в Конингсплейн, вы заметили, что таких в Батавии большинство. Они называются «садо», от французского «дос-а-до». Ведь когда люди сидят спиной к спине, – его уголок рта насмешливо скривился, – ничего неприличного не произойдет.

Якобина наклонилась к нему, чтобы посмотреть на проезжавшую повозку, и только тут заметила, как близко она от Яна Моленаара. С бьющимся сердцем она повернула к нему лицо. Его глаза глядели на нее серьезно, но с теплотой, даже с нежностью. На его лице разлилась улыбка и перескочила на Якобину. С этой улыбкой он снова посмотрел на улицу и показал на дерево с гладкой, серой корой и пыльными кожистыми листьями темно-зеленого цвета.

– Вот баньян, – негромко пояснил он. – А это тамаринд. А вон там впереди – варингин. – Будто случайно он обнял ее за плечи и привлек к себе. – Видите? Вон там.

У Якобины под ложечкой трепетали мотыльки; она видела только профиль Яна Моленаара. Ее терзало невыносимое желание дотронуться до его лица, и она сложила руки на коленях. Когда он убрал руку с ее плеч и положил на подлокотник, у нее осталось утешение, что она чувствует своим боком его локоть.