– Нет, ты права. В самом деле, слишком пестро. Я ведь не попугай. Гляди-ка – как тебе это?
Якобина посмотрела на жадеитово-зеленую ткань с крошечными светло-розовыми веточками и серо-коричневыми птичками. Осторожно погладила кончиками пальцев материал, тонкий и легкий, как ткань кебайи, и у нее загорелись глаза. Понравится ли она Яну в таком платье?
– Ты считаешь, что мне это пойдет? – с надеждой спросила она.
Флортье лишь улыбнулась и набросила ткань на ее плечо, присборила на груди, схватила лежавшее на столике зеркало и поднесла его к лицу Якобины. Она нерешительно взглянула на себя в зеркало. Может, ей лишь казалось, но эти цвета все-таки немного смягчали черты ее лица и придавали глазам глубину и блеск.
– Спасибо, – прошептала она Флортье, а та лишь довольно хихикнула.
В итоге Якобина решилась под напором Флортье еще и на светло-кремовый муслин с зеленым растительным узором, а потом, осмелев, выбрала еще оливковый хлопок с филигранным винно-красным узором – так ей понравилась расцветка.
– Если мадемуазели желают, они могут приехать на первую примерку на следующей неделе, – объявил довольный господин Бомбергер, заполняя на своей конторке бланк заказа. – Ах, – воскликнул он, когда Якобина продиктовала ему свой адрес, – вы из дома мадам де Йонг! Наша замечательная клиентка. Красавица, а фигурка как у юной девушки! Пожалуйста, передайте ей самые лучшие пожелания от господина Бомбергера! Мадемуазель Флортье, что вам показать?
Он выбежал из-за прилавка и открыл витрину. И вот, держа перед собой шляпу, Флортье с улыбкой подошла к Якобине.
– Сними свою соломенную шляпу!
– Нет, Флортье, это невозможно…
– Давай-давай!
Вздохнув, Якобина сняла шляпу и немного присела. Флортье ловко надела на нее другую шляпку и поправила ее.
– Ну, гляди, что получилось!
Якобина пристально разглядывала себя в зеркале, вертела головой. Шляпа была действительно хороша – плоская, с широкими полями, почти такого же зеленого цвета, как узор на ткани; а лента с нежными перьями и цветами была коричневая с розовым.
– Сколько сто… – Якобина замолкла, когда Флортье ткнула ее в бок локтем.
– Не спрашивай о цене, – прошипела она, потом приподнялась на цыпочки и шепнула: – Ты этого стоишь.
На глазах Якобины выступили слезы; еще никто и никогда не говорил ей таких слов. Радость в глазах Флортье тронула ее еще больше.
– Не желаете ли взглянуть, мадемуазель Флортье? Прямо для вас шляпка!
Флортье в восторге всплеснула руками.
– Какая прелесть! Ах, господин Бомбергер, просто чудо!
Якобина поскорее обернулась и сняла шляпу. Потом тайком утерла глаза согнутым пальцем и пару раз глубоко вздохнула, возвращая самообладание.
С тоскливым вздохом Флортье взяла у господина Бомбергера шляпку – нечто нежное цвета морской волны с облачком тюли – и потеснила Якобину.
– Дай-ка мне взглянуть…
Она ловко надела шляпку на голову, много раз поправила ее то так, то эдак, рассматривая себя в зеркале, потом подняла голову, опустила, покрутилась на каблучке в одну, другую сторону и бросила на себя взгляд через плечо.
– Оча-ро-ва-тельно, – пробормотала она. – Шляпка сделана прямо на меня. – Она кивнула господину Бомбергеру. – Я беру!
– Очень хорошо, мадемуазель Флортье! Счет на… – Он сделал вопросительную паузу.
– Пожалуйста, на господина ван Тондера! – Она сняла шляпку и схватила Якобину за руку. – Так, а теперь мы должны купить туфли!
Неяркие световые круги вокруг газовых фонарей, словно жемчужные бусы, тянулись вдоль канала Моленвлиет. Они бросали мягкий свет на фасады домов, вырывали из мрака лохматые верхушки пальм, неровные очертания деревьев и кустарников. Они проплывали мимо многочисленных, несмотря на поздний час, экипажей. Вдалеке, на темном полотнище неба, виднелись голубоватые вспышки – отсветы молний, возвещавших о приближении сезона дождей.
– Жди меня тут, – крикнул кучеру Джеймс ван Хассел. – Я загляну туда на пару рюмок, не больше.
– Да,
Дом на берегу канала сиял из черноты тропической ночи всеми огнями, словно световой мираж. Постепенно его золотистый ореол обретал все более четкие контуры, и вот уже ясно стала видна постройка в классическом стиле. Не успело ландо достичь места, где канал резко сворачивает влево, как над колоннами особняка на треугольном фронтоне показалась готическая надпись «Гармония». Наряду с «Конкордией», которую предпочитали военные, это был самый известный в Батавии клуб и не только старейший из двух, но и наиболее удобный: он находился между Рейсвейк и Рейсвейкстраат, по соседству с отелями «Недерланден», «Гранд Отель Ява» и «Кавадино», недалеко от эксклюзивных ювелиров и часовщиков, таких как «Ван Аркен и Ко», а также в двух шагах от резиденции генерал-губернатора.
