В левой руке, на которую была надета черная кожаная перчатка, Джон Холтум держал бокал, а правой он поглаживал бороду.
– Нравится он тебе, хочу я знать? – прошипел Киан Джай и тут же ответил на приветствие другого гостя; проходя мимо, тот оценивающе посмотрел на Флортье.
Шампанское, торопливо проглоченное ею, ударило в голову. У нее заболело сердце, когда она увидела Джеймса с Эммой Мерселиус: Джеймса, в которого она была когда-то влюблена, который собирался на ней жениться, а потом бросил, потому что Эмма разболтала своему дядюшке о позоре Флортье. Ей были противны и Киан Джай, и липкие мужские взгляды. Она чувствовала себя опустошенной. Она слишком устала, чтобы владеть собой.
– Ты купил меня для этого? – медленно спросила она. – Чтобы хвастаться белой женщиной? Для самоутверждения?
Глаза Киан Джая сузились, в них сверкнули черные искры. Он что-то пробормотал через плечо Цзяню, тот кивнул и, лавируя между гостей, направился к Джону Холтуму.
Флортье видела, как Цзянь с низким поклоном заговорил с артистом, как Холтум нагнулся, чтобы расслышать шепот невысокого китайца; оба бросали взгляды на Киан Джая и на нее. У нее похолодело под ложечкой. Наконец, артист выпрямился, кивнул и вышел следом за Цзянем из ресторана.
Киан Джай забрал у нее бокал и отдал официанту; потом потащил за собой Флортье.
Под их ногами шуршал гравий, как и под ногами Цзяня и Холтума, когда они пересекали внутренний двор. Голоса, смех и музыка звучали все удаленнее, а над их головами в кронах деревьев стрекотали цикады.
Цзянь и Холтум остановились перед одним бунгало; артист вынул из кармана пачку купюр, отсчитал нужную сумму и отдал китайцу.
Флортье замедлила шаг, когда в ее сознании забрезжила неприятная догадка.
– Что ты задумал? – испуганно прошептала она.
Киан Джай потащил ее дальше.
– Я спросил его, хочет ли он сегодня развлечься с тобой за сто флоринов. Он согласился.
У Флортье вырвался жалобный возглас; вся дрожа, она остановилась перед верандой. Джон Холтум стоял в открытых дверях и ждал ее.
– Тебя заберут на восходе, – сказал Киан Джай и прижался губами к ее уху. – Надеюсь, он отдерет тебя так, что ты завтра не сможешь ходить! – Он отпустил ее руку и резко шлепнул по заду.
На дрожащих ногах она поднялась на веранду, прошла мимо Холтума в номер отеля и остановилась через пару шагов. Он тихо закрыл дверь.
Свет, пробивавшийся в комнату из внутреннего двора, позволял увидеть самое необходимое – очертания стола со стульями, шкафа и умывальника; прямо была дверь спальни. Возможно, это был тот же самый номер, в котором она жила; точно она уже не помнила.
Уголком глаза она увидела, как Холтум обошел вокруг нее и прислонился к шкафу. Сунув в карман правую руку, он молча глядел на нее.
– Голландка? – спросил он наконец, а когда Флортье кивнула, добавил: –
– Дойч, – ответила Флортье и тут же добавила на этом языке: – Немножко. – Как ни странно, она еще что-то помнила.
– Сейчас я зажгу свет, – сказал он по-немецки и зажег лампы, залившие комнату теплым сиянием. Потом он зажег свет в спальне, и Флортье пошла за ним.
В углу стояли огромные дорожные чемоданы, на них – чемоданы поменьше. Кресло под окном почти исчезло под дикой мешаниной из рубашек, брюк и пиджаков; носки намотались на ножки мебели, дверца платяного шкафа слегка приоткрылась.
Артист стянул с себя пиджак, развязал галстук-бабочку, расстегнул ворот рубашки.
В манеже он со своей аурой блистательного героя показался ей привлекательным; теперь он внушал ей страх. В костюме он выглядел стройнее, чем во время представления, когда его тело было полуголым и потным. Все-таки он был необычайно высокий и сильный. Его силу она видела собственными глазами сегодня вечером. Такой хрупкой женщине, как Флортье, он запросто мог сломать кости или нанести какие-либо другие увечья. Если даже мелкий китаец Киан Джай делал ей больно – насколько брутальнее окажется такой великан, как Джон Холтум? За ним бегали толпы женщин, он пошевелит пальцем – и любая будет счастлива оказаться с ним в постели. Почему же он решил купить себе партнершу за большие деньги? От такого мужчины ей явно ничего хорошего ожидать не приходится.
– Как вы хотите меня? – шепотом спросила Флортье и прижала руку к внезапно заурчавшему желудку.
Холтум резко повернул к ней голову и посмотрел на нее из-под сведенных бровей. Потом его взгляд немного смягчился.
– Ты хочешь что-нибудь выпить?
Флортье кивнула; что ж, очень любезно с его стороны; так ей будет легче.
– Да, с удовольствием.
Он вышел в другую комнату, а она села на краешек кровати, сбросила туфли, сняла дрожащими пальцами серьги, браслет и перчатки и скинула шаль с плеч.
– По-моему, тебе в твоем возрасте больше подходят лимонад или молоко, – проворчал он, пока возился с бокалами и бутылкой. – Но сейчас, кажется, тебе действительно нужно выпить. – Держа в каждой руке по бокалу с янтарной жидкостью, он вернулся назад и резко остановился. – Прекрати! – грубо прикрикнул он.
