Двери, ведущие в ванные комнаты, были открыты и позволяли увидеть мраморный пол и золотые смесители. Были там и великолепные малые гостиные с обтянутой кожей мебелью и телевизорами такого размера, что вполне бы подошли для домашнего кинотеатра.
— Я вот о чем подумала…
— О чем?
— Бабушка Жака. Ей ведь не разрешат войти в дом.
— Нет… — растерянно протянул Жюльен и пошел дальше по галерее, протянувшейся параллельно фасаду дома.
— Или, например, забрать Жака. Это ненадолго. На пару недель, полагаю. Этого времени вам хватит?
— Не знаю, будет ли этого достаточно.
— В любом случае хуже не будет. Покажите, что он вам не безразличен.
Жюльен молчал. Он открыл следующую дверь, которая и вела в комнату, которую они искали.
Она выглядела, как идеальный проект детской, выполненный самыми талантливыми дизайнерами. Потолок был нежно-голубого цвета, на нем были изображены белые облака и улыбающееся золотое солнышко, царствующее посредине. Тем же голубым были окрашены стены сверху, затем начинались зеленые кроны деревьев, коричневые стволы, между которыми прятались все домашние животные, которые только существуют в мире. Ближе к полу начинался травяной покров с россыпью цветов. На стеллажах расположились тонны игрушек, преимущественно модели гоночных автомобилей, оценить которые Жак не мог в силу возраста. Но были в комнате и полезные вещи, такие как удобное кресло, которое можно использовать для кормления малыша, и детская кроватка с затейливой музыкальной игрушкой и плюшевыми мишками. На стене за изголовьем крупными деревянными буквами было выложено: «ЖАК». Каждая буква выкрашена в свой цвет и украшена крошечными изображениями игрушек и животных.
Элис сразу направилась к пеленальному столику, рядом с которым стоял огромный шкаф со всевозможными памперсами, кремами, салфетками и присыпками. Она положила малыша, принялась убирать волосы и улыбнулась, когда он открыл глаза.
— Родители так тебя любили, правда, милый? Какую красивую комнату они для тебя приготовили.
Жюльен продолжал прохаживаться по апартаментам и открывать двери.
— Здесь есть кухня, — сообщил он. — Ванная. И спальня. Должно быть, для няни.
— В кухне есть бутылочки и смеси?
— Чего там только нет, — упавшим голосом произнес он и, помолчав, добавил: — Да… бутылочки есть. И микроволновка. — Элис слышала, как открываются и закрываются дверцы бесчисленных шкафов. — Похоже на детский отдел в супермаркете.
Когда Жюльен закончил изучение содержимого, Элис поменяла подгузник, выбросила использованный в бак для мусора, стоявший тут же, и одела Жака. Он принялся сосать большой палец и захныкал.
— Проголодался, мой милый? Сейчас приготовлю тебе смесь.
— А вы умеете?
— Видела, как это делают. Я не работаю в группах с самыми маленькими, но кухня одна для детей всех возрастов. Да, и на упаковке ведь должна быть инструкция.
— На французском, — напомнил ей Жюльен.
— Ах… да, конечно. Вы не могли бы мне перевести?
— Разумеется.
— И подержите его. У меня обе руки должны быть свободны.
— Знаете, лучше вы его держите, и говорите мне, что делать. Я хорошо управляюсь в кухне. Следуя рецепту, точно справлюсь. — Жюльен скинул пиджак и закатал рукава черной сорочки.
Он опять избегал контакта с ребенком, но Элис решила, что на этот раз может уступить. С момента, как они вошли в детскую, что-то заметно изменилось. Яркие цвета комнаты рассеяли мрачную тишину, словно согрели холодный дом. Здесь сразу становилось ясно, что этого ребенка очень ждали и любили. Напряжение между людьми также исчезало в царящей здесь атмосфере добра и любви.
Жюльен заметно повеселел, быстро нашел все необходимое, включая мерные ложки и дистиллированную воду. Вскоре смесь была готова. Он определенно справился бы и без нее, но Элис неожиданно поймала себя на мысли, что ей нравится за ним наблюдать. Он все делал ловко и уверенно. Нахмурился он лишь тогда, когда достал бутылку из микроволновки.
— Я не нашел термометра. Как же нам измерить температуру?
— Капните немного на запястье с обратной стороны. Вам не должно быть горячо.
Завидев бутылку, Жак разразился криком, и Элис поспешила к креслу для кормления. Жюльен принялся вытирать закапанную столешницу, поразив ее еще раз. Странно, что рок-звезда может быть таким дисциплинированным и аккуратным.
Приятно, конечно, но очень-очень странно.
Вскоре на столешнице не было ни соринки, а все использованные им предметы на своих местах. Что ж, больше нет необходимости здесь задерживаться.
Проблема лишь в том… что ему не хотелось уходить.
Повернувшись, он увидел Элис, кормившую Жака. В комнате был полумрак, потому что она выключила весь свет, кроме лампы на столике рядом.
