— О да! — Старуха сопроводила восклицание еще более странным жестом. — Моего Вилена будто подменили за считаные недели. Он всего-то хотел жить и быть счастливым, а они поймали его, заперли и убедили, что его предназначение — умереть позорной смертью на плахе, якобы спасая мир от зла, что в нем жило. Но в нем не было зла, никогда! Они просто боялись его силы и того, что он может сделать.
— Они хотели уничтожить силу вместе с ним, я права? — Нин-джэ, явно поглощенная мыслью, чуть подалась вперед. — Но по какой-то причине им это не удалось, следующий аватар смерти все равно появился.
— Вы подозрительно осведомлены. — Миэлла вновь чуть сощурилась. — Мне казалось, эти мерзавцы хорошо охраняют свои тайны. Впрочем, это неважно. Да, ритуал не сработал, и сила перешла к следующему аватару. Насколько я знаю, бедняжка тоже погибла молодой, но болтают много, а правду тщательно скрывают. Особенно маги жизни, уж у них-то можно было бы спросить, кто отдал заказ на… Ладно, это к делу не относится.
Меня пробрало от пяток до макушки. Эта мимолетная старушечья оговорочка легла стрелой на мутную карту моих собственных подозрений. Но сейчас не время, не время…
— Так почему у них не вышло? — Кажется, Нин-джэ даже дыхание затаила. Отправляясь к старухе, она не сочла нужным поделиться со мной целью, но сейчас я готов был поставить все припрятанное в тайниках золото на то, что прозвучавший только что вопрос нас сюда и привел. Старуха прекратила жестикулировать, улыбка из воинственной стала грустной.
— Точно не знаю, но хочу верить, что из-за меня. — Она с едва заметным кряхтением поднялась на ноги и отошла к окну, делая вид, что перекладывает какие-то бумаги. — Когда я узнала, что Вилена казнят, я пробралась к нему. Последние пару месяцев меня не пускали и даже не передавали письма, но я не могла больше ни разу его не увидеть. Он, конечно, отказался бежать со мной, но семя сомнения все же было посеяно. Я не смогла спасти его жизнь, но смятение и нерешительность, думаю, помешали сделать его жертву полностью добровольной. Он замешкался перед лицом смерти — и сила, жившая в нем, нашла лазейку. Я все равно потеряла его, но эти мерзавцы все же не победили. Слабое утешение, но уж какое есть.
Нин-джэ хотела было что-то сказать, но в этот момент снаружи раздался какой-то нездоровый шум. По крайней мере, на чай с таким звуком не приходят.
— Посмотрю, что там. — Я успел сделать только шаг, когда старуха остановила меня на удивление твердой, хоть и сухонькой ручкой.
— Нет! — Она перешла на шепот. — Я и так знаю. Простите, я должна была это предвидеть. Меня не трогали, пока я задавала вопросы, на которые мне все равно никто не отвечал, просто не видели угрозы в одинокой старухе. Но, видимо, все же приглядывали.
Сердце пропустило удар, я и сам не заметил, как нож выскользнул из рукава, привычно ложась в ладонь. Отлично сходили, нечего сказать. Вот только боя с орденом Жизни нам не хватало.
Ли Нин
Пессимистом быть хорошо — подобные происшествия не удивляют. Мы шли просто побеседовать, но почему-то меня ни черта не выбила из колеи необходимость бежать, спасая свою шкуру.
Остатки любви к ближнему велели не разносить дом старушки и вообще увести нападающих как можно дальше от нее. Пятьдесят лет до нее не было никому дела — вряд ли прямо сейчас они решат, что поймать ее важнее, чем задержать нас.
Оставался вопрос, как унести ноги самим. Тем более что у меня в сумке и у Ворона за пазухой покоилась макулатура несомненной ценности. Вряд ли Миэлла безумнее, чем выглядит. Если в критический момент она сунула нам эти стопки с напутствием о страшных тайнах, которые в них скрыты, то наверняка это не сборник тысячи рецептов печенья.
Да, давненько я не бегала по городу от озлобленных преследователей численностью более полутора дюжин. И это не то чувство, которого мне не хватало.
Было опасение, что Ворон потеряется где-то по пути, но он в удирании от врагов оказался более чем неплох, будто полжизни этим занимался. Хотя кто его знает, может, и занимался.
Все могло бы быть не так уж и плохо — но подвела, как назло, собственная уверенность.
Я точно знала, что в таверне, куда мы влетели, сбивая с ног невезучих прохожих, на кухне есть выход в подвал, сопряженный с еще несколькими подвалами на этой улице. Заскочишь в дверь, запрешь изнутри — и пусть либо ломают под вопли трактирщика, либо гадают, из какой дыры ты решишь вылезать.
Почти так и вышло — заблокировав дверь прихваченной по пути через кухню кочергой, я сцапала Ворона за рукав, чтобы он не потерялся в полумраке подвалов, и, чуть согнувшись, побежала к самому дальнему выходу. Лаз там узкий, если не знать — сразу и не заметишь.
И лишь когда рука, которой я прощупывала дорогу, уперлась в сплошную каменную кладку, во взбудораженном адреналином мозгу вспыхнула мысль: прошло двадцать лет. Какова была гребаная вероятность, что дома не перешли новым владельцам и те не заделали подозрительные выходы в своем жилище?
