Сам не понял, как все мы оказались уже не в подвале, а в отдельных спальнях наверху. Девчонку унесли в другую комнату, ею занимались слуги и приглашенный личный лекарь князя. А мы все так и теснились вокруг кровати, куда уложили Нин-джэ.
После применения талисмана стоимостью в половину княжества от сквозной раны на ее теле остался только тонкий бледный шрам. Я ловил себя на желании прижаться к нему губами, чтобы все сразу: проверить его реальность, убедиться, что под бледной кожей бьется жизнь, закрыть свою женщину от чужих взоров, наконец!
Но дикое чувство собственника пришлось держать в узде. Я накосорезил с ним за компанию так, что кое-кому пришлось умереть дважды. Эти четверо имели право на Нин. Придется смириться с этим.
А вот я сам… уже ни в чем не уверен. Когда страх ее смерти отошел на второй план, в голову полезли мерзкие мысли. Надорвался, что ли? Усталость навалилась душным монстром, впилась прямо в душу. Двадцать лет я не позволял себе сомневаться. Двадцать лет пер в гору не останавливаясь. Вот она, вершина. Влез, смог. И вдруг сорвался вниз, куда-то в пучину липкой неуверенности.
Снова все сделал неправильно. Даже когда хотел просто умереть, чтобы она жила! От меня один вред. Как я могу на что-то рассчитывать? Может, лучше исчезнуть, чтобы не навредить еще больше? Просто… просто подарить моей Нин-джэ свободу от меня. Разве это не лучшее, что я могу для нее сделать?
Ли Нин
Что это было? Как это было? Память милосердно скрыла последние секунды моей второй жизни почти непрозрачной темной пеленой, сквозь которую время от времени пытались пробиться то чьи-то окровавленные руки, то огненный шар, летящий мне прямо в лицо.
Знаю одно. Я справилась. Сгорела, выжгла свой и даже чужой дар дотла. Уничтожила саму плесень — до последней споры. И отдала груз ответственности, переложила его на чужие плечи. Сам хотел? Получай. Заодно узнаешь, что, когда две силы, образующие мир, соединяются в одно, не ты владеешь ими — они владеют тобой.
Бывшему магистру ордена Жизни предстоит скитаться по миру, помогать людям, исправляя искажения. Потому что иначе он не сможет. Только это будет давать ему покой и какое-то подобие удовлетворения. А вся мишура, за которой он не видел истины, — богатство, власть над людьми, личный комфорт — не то что станет внушать отвращение. Нет. Можно всего этого хотеть. Но получив — ощутить лишь разочарование.
А вот я просто оказалась в полной темноте. Здесь не было времени, не было направления. Ни верха, ни низа, ни начала, ни конца. Я даже узнала эту тьму — именно в ней двадцать лет пролетели единым мигом до того, как Ян позвал меня назад.
Только сейчас я находилась тут не одна.
Наверное, дело было в том, что аватаром на этот раз была она. Та девочка, чье тело я заняла. Это ее крылья, ее сила, просто взятые взаймы. Так что во тьму я шагнула из тела и попутно утянула за собой вторую душу.
Растерянность длилась долго. Потом пришла усталость. И равнодушие. Зачем думать, зачем куда-то идти, что-то решать? Можно просто отдохнуть. А тело девочки… ну, куда-нибудь само денется, наверное.
Я бы растворилась в ничто, если бы не зов. Сначала тихий, едва слышный. Потом все более отчаянный, резкий, хриплый, неприятный. Родной.
Ян.
Я обещала к нему вернуться.
Но разве я могу уйти и оставить девочку здесь?
Так и вышло, что моя душа принесла ее душу обратно в реальность. Все то время, пока я занимала ее тело, девочка спала, а я распоряжалась ее жизнью по собственному разумению.
Выходит, я обязана этой девочке жизнью. И очень правильно не оставила ее одну в темноте.
Оживать было больно. Очень.
Рана, нанесенная копьем, не болела тогда, когда я в первый раз умерла. Не успела просто. Зато теперь оторвалась за оба раза — мне казалось, что копье все еще во мне и оно горит.
Смутно мелькали лица Рин-гэ и Камня, чудился Ветер, я слышала голос Юндина. Только Яна почему-то не было. Целительский талисман заживлял рану, черпая силы внутри организма, и очень скоро я потеряла сознание. А тревога осталась.
Пришла я в себя два дня спустя. Про два дня сказал мне Дождь, сразу, как только я спросила. Мы были больше не в подвале, а в той комнате, которую Рой-гэ выделил мне в прошлый раз.
— А где…
— Аини в соседней спальне, она тоже еще не пришла в себя, — сразу пояснил Рин. — Это удивительно, но принесенная тобой душа вошла в тело, и девочка ожила. Мы не ожидали.
— Это хорошо, но я спрашивала о…
— Ах да. — Рин-гэ отчетливо поморщился. — Где-то шляется. С того момента, как стало понятно, что ты выживешь, его как отшептали. Ныкается по углам и вообще сбежал бы, если бы не Огонь.
— Где-то шляется, — повторила я и начала решительно выбираться из кровати.
— Куда?! — предсказуемо взвыл Дождь и попытался уложить меня обратно.
Но я так на него посмотрела, что Рин-гэ только махнул рукой:
— Оба ненормальные! Ты хоть понимаешь, что тебе лежать надо? Два дня как с того света!
