Вот так запросто. Сколько времени ему требовалось, чтобы, задавая сегодня один вопрос, в следующий раз другой, получить достаточно полное представление о европейцах, живущих в поселении? Где они живут, какую прислугу держат, где работают мужчины, в какие магазины ходят дамы? Неудивительно, что положение Ундото делало его весьма ценным осведомителем для работорговцев.
Эйлин увидела достаточно. Она отошла к одной из скамеек, выбрав ту, что стояла в самой густой тени. С ее типом кожи приходилось заботиться о том, чтобы не высыпали веснушки. Эйлин села на скамейку и стала ждать, когда вернется Дейв.
Глядя на тех, кто, не желая расходиться, продолжал болтать на площадке перед церковью, она задумалась над тем, сколько всего знал о своих прихожанах священник деревенской церкви, что была неподалеку от дома ее родителей. Очень много. Священники, пасторы, викарии – к ним стекалась самая разная информация. И именно та информация, которую хотел получить Ундото, та информация, которая была очень нужна работорговцам, хотя в других обстоятельствах она могла показаться достаточно невинной.
Но если задача Ундото сводилась к тому, чтобы, не подвергая себя опасности, снабжать работорговцев информацией о различных подробностях частной жизни его прихожан, тогда в чем заключалась роль леди Холбрук? Судя по тому, что рассказал ей Фробишер…
Эйлин сидела в тени деревьев и по кирпичикам складывала в уме схему действий работорговцев. У леди Холбрук имелись сведения обо всех европейцах, проживавших в поселении, включая, очевидно, даже тех, кто обитал в трущобах. Кроме того, ей были известны пристрастия ее мужа, что позволяло сориентировать работорговцев – скорее всего, при посредничестве Ундото, – кого из жителей можно похитить так, чтобы этого либо не заметили, либо нашли этому другую причину – например, желание отправиться в джунгли на поиски удачи или еще что-нибудь.
Эйлин попыталась вспомнить все, что она знала о пропавших людях. Вполне возможно, в некоторых случаях у леди Холбрук были еще какие-то соображения, например такие, которые могли бы объяснить, почему забирали ту или иную молодую женщину.
Пока она размышляла, на поселение начала опускаться пелена вечерних сумерек, и тень от листвы сделалась гуще.
Крики птиц на соседнем дереве вывели Эйлин из задумчивости. Взглянув на площадку перед церковью, она обнаружила, что все люди разошлись, экипажи разъехались. Двери и окна церкви были закрыты, и даже Ундото ушел домой.
Дейв еще не вернулся, но наверняка должен был прийти с минуты на минуту.
Эйлин взяла лежавший на коленях ридикюль, встала, расправила юбки и… в глазах ее потемнело.
На ее голову кто-то накинул черный мешок.
У нее перехватило дыхание. Она с трудом вдохнула и открыла рот, чтобы закричать. Чья-то рука легла поверх ткани и плотно зажала ей рот. Эйлин чуть не задохнулась.
Ее голову запрокинули назад, шляпка уперлась в чью-то мясистую грудь. Эйлин попыталась повернуть голову, отодвинуться в сторону, но поверх мешка легла еще какая-то повязка, плотным кляпом зажавшая рот и лишившая возможности кричать. Чьи-то сильные руки подхватили ее за талию и подняли в воздух.
В отчаянии она выпустила ридикюль, который под тяжестью своего веса стянул ей запястье, и потянулась рукой к повязке, зажавшей рот. Чужие руки опередили ее, и уже через пару секунд руки Эйлин оказались крепко связаны.
Прежде чем она успела подумать о том, чтобы пустить в ход ноги, она почувствовала, как на ее прогулочные полуботинки накинули веревку и крепко стянули лодыжки вместе. Человек, который держал ее, был огромен. Проворчав что-то неразборчивое, он поднял ее вверх, бросил к себе на плечо, как мешок с картошкой, и пошел.
Эйлин охватила паника. Она пыталась повернуться, извиваться, чтобы заставить мужчину ослабить хватку… но все напрасно. Его рука только крепче сжала ее, лишая возможности дышать.
Эйлин затихла и в отчаянии попыталась прислушаться к стуку своего сердца. В полной темноте она совершенно потеряла ориентацию. Она постаралась успокоиться и понять, куда ее тащат. Скорее всего, похититель держался в тени деревьев, используя их как укрытие. Рядом с ним шагал по меньшей мере еще один человек.
По спине Эйлин пробежал мороз, когда она осознала, что вскоре станет еще одной из пропавших. Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Потом закрыла глаза – все равно через черный мешок она ничего не видела – и заставила себя напрячь остальные органы чувств, чтобы как-то сориентироваться. Она все еще могла слышать, могла ощущать. Если сосредоточится, возможно, ей удастся понять, куда ее тащат.
