Я не могла пошевелиться, хотя всюду уже слышались крики. Кто-то побежал в ужасе, что повторится нападение Рати, кто-то толкался, создавая щитовые заклятья.
Тело Дарена покрывалось копотью, пока не стало полностью черным.
Рывок – и вот он поднялся со своего ложа, как с каменного гнезда.
Еще рывок.
Взмыл в воздух, раскрыв черные крылья…
И исчез.
Все произошло настолько быстро, что никто не успел ничего сделать.
Все были словно околдованы этим ужасным видением.
Я шла по городу, как в тумане, меж оживающих стен Второго Круга, мимо суетливой чуди, мимо криков и споров. Те, кто видел Ворона, носились и кричали, но те, кто все пропустил, не могли поверить. Одни думали, что Дарен покинул Срединный мир, как подобает царю, и за ним явилась Крылатая. Кто-то уверял, что Дарен восстал из мертвых.
Я знала только одно – Ворон украл у Дарена последнюю милость. Покой.
И одним ходом снова столкнул наш мир к пропасти.
Ворон будет идти в своей цели, пока не сотрет все границы между мирами, пока не поработит нас всех, пока не осчастливит всех участью рабов.
Я шла, пока не оказалась перед башней Крыльев.
Медленно-медленно, ступенька за ступенькой, поднялась на самую вершину.
Где меня уже ждали.
Три колдуньи, Ханзи, Велена и Алафира, стояли на крыше. На плече у Ханзи сидела ящерица. У Велены уже хорошо проглядывался округлившийся живот. Одной рукой она ласково придерживала его, а другой держала венец Нзир-Налабаха.
Как в давным-давно прочитанных таблицах, перед глазами стояли трое: дева, матерь и старуха. Сестры-колдуньи. Ветер трепал мои волосы, я чувствовала его неистовство и гнев города на своих плечах. Я медленно опустилась на колени, покоряясь своей доле.
Это будет нелегко.
Ханзи, Велена, а затем и Алафира коснулись меня по очереди. Каждая оставила свою метку: ледяная листва Ханзи, молоко и мед от Велены, пепел трав Алафиры.
– Лесёна, колдунья Пути Превращения! Отныне вверяем тебе Нзир-Налабах, город колдовской, встань и правь нами!
Холодный, жесткий венец обхватил мою голову. Город, торжественный и дикий, суетливый и одинокий, колдовской и всеобщий, принял меня как свою правительницу.
Я поднялась и подошла к краю крыши.
– Слава царице Лесёне! – воскликнули колдуньи. – Царица-аспид!
Шаг… и еще. Я шла дальше, туда, где кончаются все известные опоры, туда, где только пропасть и вера. Ветер нес мои крылья. Дальше – только лететь.
Что бы ни лежало впереди.
Чтобы ни таилось.
Боги играют судьбами, смеются, но мы еще живы.
И пришла пора побороться друг за друга.
Пелена облаков скрыла меня целиком, и я вынырнула из нее аспидом.
Будет не гнев, но надежда.
Рас-свет.
Акудник, акудница – прозвище для чародея, занимающегося непотребным колдовством.
Ангмала – колдовская река на севере Светлолесья. Может течь вспять. Чародеи верят, что воды этой реки начинаются в Верхнем мире.
Аспид – летающий змей. Прежде чем исчезнуть, аспиды обитали в горах.
Ардэ – дорогой напиток, приготовленный из асканийских ягод.
Банник – чудь, хозяин бани. Обитает за пологом, или за каменкой, или под лавками.
Быличка – рассказ о встрече человека с чудью.
Вакханы – народец, странствующий по Светлолесью.
Вечеры – вечерние посиделки незамужних девушек. Как правило, проходят с рукоделием и песнями.
Водяной – чудь, хозяин озера.
Гридница – помещение при княжеских хоромах для пребывания стражи, а также для приема гостей.
Жива – целебная мазь, созданная Альданом.
Заговор-клинок – клинок, способный связать нити жизни охранителя и его подопечного.
Закон (Единого) – слово Мечислава о потребном Единому житии.
Карты-кощуны – тонкие деревянные дощечки с рунами и рисунками. Родом из Аскании. Считается, что с помощью них можно изведать грядущее.
Касание – колдовство с Пути Созидающих. Возвращает былую форму живой и неживой материи.
Книга (Единого) – свод указаний Мечислава о потребном Единому житии.
