– Ты так говоришь, будто и похоронки от вас не идут!
– Это и по месту случается. Че, теперь на диване яйца греть?
– Рус…
– Сказал, не грузись, – отмахнулся жестче. – Все. Мне пора.
Но трубку не положил.
Продолжил слушать ее дыхание.
Вдруг еще что душевное скажет?
И она сказала.
– Уже лето, Руслан. Ты домой собираешься?
Вошла в грудачину выстрелом. Пробила все уровни защиты. И попала аккурат в цель. В ту точку неопределенности, с которой я больше не мог жить.
Странно. Пиздец, как странно. Прислушался к сердцу. А оно молотит. Каким образом? Его же разнесло.
Нащупал красную кнопку. Но не выжал.
– Надо? – выдохнул зачем-то на выясняющих.
Милка не мялась.
– Очень, – врубила уверенно.
За секунду до того, как я дал «отбой».
Дал и застыл в бурлящем напряжении. Чертов палец с кнопки не снимал. Не мог. Он сам, под внутренним давлением, которое строгало по телу судорогами, съехал.
По полной разболеться себе, ясен хуй, не позволил. Спрятал мобильник. Поправил форму. И двинул в дозор.
На характере разменял очередной хреновый день.
Над головой орлы кричали. А под черепушкой – своя собственная живность.
Это потому что тоскует? Или потому что задолбалась ждать развода?
Нет, она писала, что скучает. Но всегда в связке: «Мы», «Мы с Севой». Никогда не было «я». Понятное дело, поддерживала. В этом не сомневался. А остальное?.. Нужен ли я лично ей? Как мужик. Как тот, за кем на всю, сука, жизнь.
Мать вашу…
Че гадать-то? Она курс не меняла. Работа важнее, в любом случае.
И даже если я в какой-то степени реально нужен, как с ней быть? Я путей так и не нашел.
Хрен с ним, с дозором. Я и ночью не спал. Ворочался, как черт на сковородке. Горел, ясен пень.
К утру весь изошел на говно, что так, блядь, раскис. С этим дерьмом и потащился к командиру. Писать третий рапорт.
Вот только тот оглушил отказом.
– Хватит, Чернов. Не геройствуй. По спецам норма – три месяца. Ты год отмотал. Пора на выход.
Я, как дебил, стоял. Потому что спорить не мог. Понимал, что дальше некуда. Но уйти не мог. Врос в землю.
Что я буду делать на гражданке? Как отпущу Милку?
Полковник выжидал. Наблюдая за моей, сука, миной, аж смягчился.
– Все, сынок. Все. Ты свое выполнил. Давай домой.
Я еще постоял. Пока в грудь конкретно так не вжарило. Раскаленными клещами, мать вашу, затянуло.
– Есть, – просипел не своим голосом.
Отдал честь. Развернулся. Взял траекторию на выход.
Помню, как придержал дверь, чтобы не греметь. Как, пребывая в каком-то гребаном вакууме, двинул в сторону реки. Ни звуков по периметру, ни своих шагов не слышал. Сука, я собственное тело не ощущал. Только автомат, который при ходьбе по привычке придерживал рукой.
Искупавшись, чуть пришел в себя.
Холод пробрал до суставов, выбил дрожь и успокоил мозги. Ровно настолько, чтобы принять ситуацию.
Вышел на берег. Сел на траву. Потом и вовсе… позволил себе упасть на спину.
Смотрел на небо, пока не осознал, что впервые за весь срок прочувствовал тайм-аут. Без тревоги. Без перманентного, мать вашу, напряжения. Без горячки, что гонит обратно в строй. Я тупо забыл, что я боец. Вспомнил, что прежде всего человек.
Ночью на последнее задание метнулся. И все. Уже официально попросили.
– Ротация прибыла. Освобождай койку. Твое время истекло, – буркнул старший.
Я молча кивнул.
И сам не понял, как собрался. В башке этот процесс, с учетом наваленного барахла, виделся муторным. А по факту: что годное – скинул товарищам, что дырявое – выхуярил. Под подпись вернул казенное. В сумку попало только самое ценное.
Простился со всеми. И дал по газам.
До города пилил пешком. Уже в черте сел на трамвай. Добрался до ж/д.
Чтобы не ждать ночи, взял билет с пересадками. По времени, если начистоту, плюс-минус то же самое получалось. Тупо парило торчать на вокзале. Лучше уж по рельсам бить.
Бабло было. Но я, один хер, отвык от комфорта. Так что и в дороге не шиковал – летел общими вагонами. Шум, вонь – это фигня. Я тоже не розами пах. Разве только не пиздел, как остальные.
Молча таращился в окно.
За стеклом мелькали станции, деревни, города. Но я особо не вникал. Вслушивался в то, как скрежещет внутри. И все ломал голову, что делать по приезде.
Куда возвращаться? Где жить? Как взаимодействовать с Милкой?
Увы, чтобы ответить на эти вопросы, шестисот с лихуем километров не хватило.
В какой-то момент от усталости прикорнул. Проснулся, когда за окном уже знакомые виды понеслись. Как ни шухерился, внутри тотчас заныло. Сука, будто по живому ножами отработка пошла.
Нелепых встреч не собирал. Вообще никого ни словом не предупредил, что возвращаюсь.
Соскочил на перрон, прыгнул в такси и, стиснув зубы, ударился по домашнему адресу.
Там, как обычно, бля… Поцеловал дверь.
Думал, снова к теще переть придется. Ираида Ивановна тормознула, помешав кинуться по ложному маршруту.
– На даче они. Вторую неделю.
– Понял.
– Ты насовсем-то? Окреп как… Возмужал! Красавец! Куда же ты? Руслан? Людочка ключи оставила…
Я ничего не сказал.