Когда птице-дева Сирин пророчила ему смерть от рук девчонки, Орголиус внутренне оживал. Никто не мог дать ему того, чем случайно одарила его светоч. Он бережно хранил это в себе, но с каждым днём, с каждым часом, ощущение жизни ускользало от него. Только это пугало его, ведь он давно уже мёртв. Наблюдать за тем, как она дарит свою любовь всем вокруг, а в особенности одному из братьев-месяцев было интересно и одновременно больно. Боль тоже чувство, не всегда ему доступное. Он питался этими ощущениями, но их всегда было мало.О, сколько он мог получить от неё желанных ощущений. Эти мгновения опьяняли его разум, но он не торопился. Он знал, что всему своё время. Плод созреет и тогда… он вкусит его. Познает его во всех красках. Она будет в его руках. Будет питать его, пока не иссякнет.
Дворец Орголиуса
Не дожидаясь приглашения, гордая Сирин распахнула взмахом широких крыльев высокие двери из черного стекла. Будь она чуть злее от того, что вынуждена ждать, то от них остались бы одни осколки. Но, сила и мощь тёмного владыки наводили на неё страх, который ей раньше был неведом. Новые правила меняют жизнь до неузнаваемости. Фыркнув на стражу, она устрашающе оскалилась, и её прекрасное лицо обрело леденящие душу очертания. Красивые губы растянулись в широкую пасть, обнажив острые клыки.
— Бесполезная чернь, — прошипела она, сложив за спиной иссиня-чёрные крылья. Выпрямившись и гордо вскинув подбородок, облачилась в людской облик. Крылья сложились в шикарный шлейф длинного платья из узорчатых перьев. Лицо, обрамлённое черными, как смола волосами, вновь обрело красоту. Ясные глаза цвета сапфира, строго оценивали обстановку.
Существа, прислуживающие Орголиусу, боялись Сирин. Они отводили взгляд при её появлении, чтобы не навлечь на себя беду. Они знали, что эта дерзкая и беспощадная птице-дева, только рада выцарапать глаза, не смотря на всю прелесть её внешности. Она обожает коллекционировать интересные экземпляры, которые ей приглянулись.
Довольная ощущением, что она не единственная, от кого у прислужников трясутся поджилки, Сирин, цокая смертоносными когтями по мраморному полу, шла на встречу к своему хозяину. Она давно его не видела, и поэтому, с каждым шагом её сердце замирало. Это был не тот страх, который был присущ остальным, у неё он имел особый привкус. С самой первой встречи с Орголиусом, она ощутила его силу, перед которой хотелось склонить голову. Она не знала его другим, до смерти Феникса. Тогда он ей был не интересен, но теперь… всё иначе.
Её нестерпимо тянуло к нему. Это было худшей пыткой, которая выпала на судьбу Сирин. Орголиуса нельзя любить, потому что это её погубит. Она это знала, но ничего не могла поделать, ведь чтобы избавить себя от чувств, остаётся лишь вырезать сердце.
Феникс считал, что такие существа как она, в принципе не способны на бескорыстную любовь. Оказалось, ошибался, хоть и она в это долго верила, пока сердце не стало гореть. Поэтому, она держала втайне своё неравнодушие и рвущийся наружу огонь, полагаясь на информационные потоки космического эфира, внимательно прислушиваясь к ним. Внутри теплилась надежда, что предсказание изменит курс, и она получит шанс встать с владыкой на одну ступень, плечом к плечу, быть его королевой. Эти мечты были столь хрупкими, что она и сама в них не верила до конца. Но, что-то постоянно внушало эту слепую надежду, которую она бережно охраняла.
— Как ты посмела? — по залу эхом разлетелся низкий голос Орголиуса. — Разве я разрешил входить?!
— У меня важные новости, мой повелитель, — замерев на месте, сказала Сирин, всматриваясь вперёд. Трон повелителя пустовал.
— Что же интересного на этот раз уловила птичка в эфире, что я должен отрываться от важных дел? — усмехнулся он, положив на алтарь тщательно продуманный магический куб.
Он строил новую тюрьму для непокорных созданий Всевидящей матери. Ему было мало, просто лишать их жизни, он желал подчинения. Строптивый и гордый волшебный народ по сей день находил способы сохранять непокорность. Это дело времени, считал Орголиус. Скоро они поймут, что другого лидера у них не будет никогда, и им придётся склонить перед ним головы, покориться и сдаться.
— Это насчёт светоча, — выдав свою взволнованность, ответила Сирин. Попробуй назвать её птичкой какое-нибудь существо, будь то великан или эльф, да хоть волколак, то мигом бы ему вырвала язык. Но из уст тёмного повелителя, Сирин воспринимала это как комплимент. Он доверял ей, и это грело её душу.
Ей не нравились видения, которые резко сменили основное пророчество. Они пугали её до дрожи. Необходимость приносить дурные вести была для неё в порядке вещей в прежнем мире, но теперь, она хотела предсказывать иные сценарии.
— Что о ней говорить? Людская особь, наделённая даром, которая принесёт мне кристаллы. Осталось только подождать, и она сама придёт сюда, — сказал он, достав из внутреннего кармана своего плаща, фрагмент кристалла, что озарил ярким светом зал из черного оникса. Его лучи ослепительно отражались от стен, напугав Сирин, что та мгновенно укрылась крыльями. Она не любила свет, он причинял ей боль.
— Откуда он у вас, мой повелитель? — пав на колени, прошептала Сирин.
— Неожиданная находка во время последнего визита в город Мира, — довольный собой, ответил он. — Эти растяпы не знали, что он у них под носом и теперь он мой, — спрятав кристалл обратно, он вальяжно сел на трон, закинув ногу на ногу.
Сейчас, как никогда раньше, он ощущал своё превосходство. Часть кристалла, практически сама попала в его руки, и это значило, что чаша власти на весах всё больше перевешивала в его пользу. Долго город Мира не продержится и сдастся, вот тогда-то он и придёт к Древу Жизни, и заберёт всё, что ему полагается по праву.
— Но… у меня плохие новости, — набравшись смелости, выдохнула Сирин.
