Я запер дверь аж на три замка. Не для того, чтобы никто не смог туда пробраться, а для того, чтобы мое горе не вырвалось оттуда на свет, омрачая весь район. Да что там район… Весь город. Весь этот большой город, где люди ненавидят друг друга, город, где я ненавидел себя. Отойдя в сторону, я посмотрел на дом и вспомнил, как любил в нем жить когда-то, в гармонии с собой и своим разумом. И с тобой. Делить последний кусок хлеба, спорить о том, кто танцует лучше. Все это я любил делать вместе.
На улице никого не было и потому никто не стал мне аплодировать за то, что я все-таки решился что-то изменить. Накинув рюкзак на плечи, я двинулся в сторону остановки. Мне было все равно, куда ехать, я сел на первый подъехавший автобус. Через пять минут мы отправились в путь. Сейчас я был готов к новой жизни.
1004.Знать бы тебе, как кричало мое сердце. (на отдельной странице)
Я падаю с неба кометой. Давно поставил твой голос на повтор. Все это время, не имея ни отца, ни мать, даже братьев и сестер, я не считал себя одиноким. Но после твоего ухода, знаешь, я осиротел. (на отдельной странице)
Береги себя. (на отдельной странице)
Когда-нибудь ты заблудишься. В собственной стране, городе и даже мыслях. Твой любимый кофе станет слишком горьким, любимые лица – страшным очертанием, ты возненавидишь свою работу, свое тело и даже мысли обо всем этом. Тебе будет сопутствовать такое чувство, будто ты ждал чего-то несколько тысяч лет, но так и не получил это. Ты будешь просыпаться в поту, весь мокрый и холодный, часы, что тикают в доме, начнут действовать на нервы. В один день ты окажешься самым несчастным человеком на этой земле. И, наверное, тогда ты поймешь меня.
Автобус уносил меня на другой край света, скользя по дорогам разных городов, унося меня прочь от всего, что я научился терпеть. Ну а терпение важнее всего, ведь не могут какие-то минуты излечить все раны и заставить позабыть о том, что лежит на душе. Но почему-то все твердили, что время лечит. Меня не лечило ничего.
Как путник, которому все равно, куда ведет дорога, так и я отправился в путь на встречу судьбе.
В нашем желтом автобусе был какой-то запах. Назвать его неприятным или тошнотворным было бы неправильно, какие-то смешанные запахи духов и пота впитались в сидения.
–Не могли бы вы открыть окно? – выплеснул я в пустоту, но ни один из присутствующих не обратил внимания на мои слова.
– Простите, пожалуйста, – крикнул я снова. На этот раз многие обернулись.
– Приоткройте окно, здесь жутко пахнет.
Девочка, сидевшая чуть сзади, улыбнулась, видимо, и она нанюхалась этой вони и обрадовалась свежему воздуху. Я улыбнулся ей в ответ. Нужно было проехать еще несколько тысяч километров, десятки часов сна и столько же бодрствования. Из-за спешки я не взял ни одной книги, и дорога затянулась на несколько трилогий. Маленькая девочка ехала одна, я это заметил чуть позже. Обнимая рюкзак светло-голубого цвета, она сидела на своем месте и смотрела в окно. Заметив мой взгляд в свою сторону, она улыбнулась снова, и тогда я решил с ней заговорить.
– Привет, можно я присяду рядом с тобой? – наклонился я в ее сторону.
– Да, конечно, никаких проблем, присаживайтесь, – сказала она, отодвинув пакет со сладостями.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Лили. Меня зовут Лили. А Вас как? – спросила она с большим интересом.
– А я Адам.
– Ой, а мне нравится ваше имя, такое необычное.
– Так меня назвал дядя, в честь своего друга, которого убили на войне, – признался ей я, обманывая и ее, и себя. Друг дяди, на самом деле, умер от передозировки.
– А почему ты сидишь одна? Где твои родители?
– Они живут в другой стране, а на этот автобус меня посадила тетя, сестра моей мамы.
– А к кому ты едешь? Тебя там кто-то встретит? – спрашивал я, стараясь не казаться подозрительным.
– Да, конечно, меня должен встретить дядя, брат моей мамы. Некоторое время буду жить у него. Мне бывает там очень весело, у него прекрасные дети. Мы вместе любим играть.
– Лили, а сколько тебе лет?
– Мне 9, но в конце этого месяца исполнится 10. А вам сколько?
Говорить ей сколько мне лет, я, конечно же, не стал.
– А мне много, я взрослый уже, пару раз сложить твой возраст и получится мой. Я уже прожил свою жизнь, а у тебя все впереди.
А было мне 34. Но сейчас, разговаривая с ней, я не имел в виду годы существования на земле моего тела. Я говорил о душе, а она была стара.
Слушая меня, девочка копалась в своих рыжих волосах, то поправляя невидимку, то локоны, в ее светло-зеленых глазах была какая-то печаль, которую немного скрывала белоснежная улыбка.
– А еще, – прокричала она, – тетя мне наказывала не разговаривать с незнакомцами.
– Так я же не незнакомец. Мы с тобой познакомились, – сказал я убедительным тоном.
– Ну да, я помню, так получается, что мы с вами знакомы? – уточнила она наивным голосом.
– Конечно, можно даже сказать, мы дружим с тобой.
