Когда Уитни спустилась к ужину, Дариус первым оказался около ее стула, чтобы помочь ей сесть. Она не знала, плакать ей или смеяться. Он нравился ей, он определенно хотел заняться с ней сексом. Но любовь? Вряд ли. Это чувство настигло ее, потому что долгие годы она была вообще не способна чувствовать, а Дариус оказался ее спасителем, прекрасным принцем, пробудившим ее поцелуем. Он показал ей, что в мире до сих пор существуют доброта и нежность.
Но она не давала ему повода любить ее. Для Дариуса, похоже, за эти недели ничего не изменилось. Его по-прежнему тянуло к ней. Физически.
За ужином Ник и Кейд вновь засыпали ее вопросами о жизни, о предпочтениях в еде, о любви к путешествиям. И ни разу разговор не коснулся ее прошлого. Уитни это не удивило — короткого поиска в Интернете было достаточно, чтобы узнать об основных событиях ее жизни и избегать щекотливых тем.
Как и в прошлый раз, она отказалась от партии в бильярд.
— Простите, но я боюсь, что за эти выходные у Лиз не было ни одной свободной минуты, чтобы позаниматься, так что я пойду, поиграю с Джино вместо нее.
Кроме того, она надеялась, что если братья проведут больше времени наедине, то смогут поладить.
Мужчины пожелали ей спокойной ночи и ушли в бильярдную, а Уитни, поднимаясь по лестнице, вдруг замерла, осознав, что только что пообещала провести время с Джино. В одиночестве. Без поддержки Дариуса. И ей больше не было страшно. Воспоминания о Лайле все еще были с ней, но теперь они не разрывали ей душу, а наполняли ее теплом и печалью. Она всегда будет чувствовать горечь утраты, всегда будет думать о том, как бы сложилась судьба ее дочери, если бы не тот роковой вечер, но наконец она смогла принять свое прошлое, смириться с ним и жить дальше.
Глаза Уитни наполнились слезами. В книге ее жизни начиналась новая глава.
И все благодаря Дариусу.
Мужчине, которого она полюбила.
* * *
Дариусу не слишком нравилось, что Кейд снова вернул разговор к Уитни:
— Так что там между тобой и очаровательной мисс Росс?
— Мы соопекуны Джино.
— Даже не думай о том, чтобы поухаживать за ней, братец, — рассмеялся Ник. — У него на нее большие планы.
Дариус почувствовал, как в нем закипает гнев. Уже два дня он наблюдал за тем, как Кейд беззастенчиво флиртует с Уитни, и не собирался отступать.
— Держись от нее подальше.
— Почему?
— Потому что она только начала оправляться после пережитой потери и, определенно, не готова слушать еще и про твою, — прорычал Дариус.
Почувствовав нарастающее напряжение, Ник вклинился между братьями:
— Эй, эй, успокойтесь, хватит! Кейд, не забывай, ты здесь для того, чтобы пообщаться с Джино. И Дариус сейчас сам не знает, что говорит. Ты должен понимать, что, встретившись с Уитни, он стал таким сентиментальным…
— Сентиментальным? — Он был каким угодно: злым, агрессивным, ревнивым, но не сентиментальным. — Так вот каким ты меня видишь?
— Ты ревнуешь и злишься, как мальчишка, так что, пожалуй, да, — рассмеялся Кейд. — Если мне или Нику вдруг потребуется хорошенько подраться, мы знаем, что для этого нам достаточно будет заговорить с Уитни.
В словах Кейда самым раздражающим было то, что он говорил правду. Дариус проклинал себя за то, что выставил себя идиотом перед братьями, — Кейда не интересовала Уитни, он просто искал его уязвимые места.
— Не обольщайтесь, вы придаете моим отношения с Уитни слишком большое значение. Мы, несомненно, переспим, но вам ли не знать, что Андреасы не способны на постоянство. Если один из вас отобьет ее у меня, я не стану возражать.
— Значит, это просто еще один роман?
— А что еще это может быть?
Все эти странные чувства, которые он испытывал к Уитни, — радость от ее смеха, ревность, — все это так на него не похоже. Визит братьев показал ему, что мягкий и сентиментальный парень, в которого он начал превращаться, не сможет противостоять им. Если он хотел найти с ними общий язык, он не имел права на все эти романтические сопли. Он должен оставаться таким же сильным и хладнокровным, как и они.
Через пару часов Уитни покинуло желание проводить весь вечер в одиночестве, поэтому она спустилась по лестнице, решив присоединиться к мужчинам за игрой в бильярд. Подойдя к двери, она услышала фразу Кейда:
— В следующий раз так и скажи, что Уитни ты монополизируешь.
— Я думал, это и так очевидно, — откликнулся Дариус.
— Ты, конечно, ревновал и срывался на нас, но вслух этого не озвучивал, — рассмеялся Ник, хлопнув его по плечу.
Затем братья вернулись к игре, а Уитни так и осталась стоять у двери, пригвожденная к месту словами Дариуса. Ее сердце бешено стучало. Все это время она переживала из-за того, что Дариус не влюбился в нее, в то время как ее сердце принадлежало ему, но теперь она уже ни в чем не была уверена. События последних недель мелькали перед ее внутренним взором. Она вспоминала не только поцелуи и объятия, но и поддержку Дариуса, то, как он рассуждал о том, что они должны стать для Джино настоящей семьей.
