- Мы ведь не превратимся в гибридов, правда? – выдает Вэй через секунду.
- Если за ночь у нас не поседеют волосы, и кожа не станет прозрачной.
- Не смешно, Москвин.
- А я и не смеюсь.
Но мы втроем хохочем до слёз.
- Не составишь мне сегодня компанию? – спрашивает Вэй.
Джен фыркает и реальность возвращается. Меня охватывает привычное чувство потери. На память приходят дни, проведенные вместе с друзьями, когда Стелла была с нами: барбекю на заднем дворе, футбольные матчи и все школьные игры. Везде были мы четверо.
- Давай в другой раз, - мой голос звучит резче, чем я бы того хотел.
- Будешь с ней?
Глубоко вздыхаю, смотрю в темноту и отвечаю:
- Да.
- О-о-о, лучше я пойду, - протягивает Джен.
В телефоне повисает тяжелая тишина.
Я выбираюсь из беспилотника и направляюсь в сад. Тата обожает заниматься цветами и привозит из поездок черенки разных сортов. Кусты переплетаются между собой и тяжелые бутоны роз образуют разноцветные букеты, распространяя тонкий аромат.
- Она лучше меня? – спрашивает Вэй после долгой паузы.
-Нет, - искренне отвечаю я, и поднимаюсь по ступеням крыльца.
- Врешь, - без прежней злости говорит она.
Нет смысла убеждать ее в обратном. Джен прав, я держу ее около себя, потому что мне так удобно. Я облокачиваюсь о перила и достаю из кармана брюк тонкую пачку сигарет. Щелкаю зажигалкой и выпускаю в воздух сизый дым.
- Мне страшно, Макс, - Вэй вздыхает, - Отступник выглядит не таким, как описывает регламент.
- Такие мысли подрывают верность корпорации, - скривившись, отвечаю я. Тишина. И я продолжаю,- Он ранен, в этом всё дело, - но даже я не верю в это, что-то во всём этом было не так.
Почему до сих пор не выпустили ни одного репортажа?
- Москвин? – зовет меня Вэй, - Ты еще здесь?
- Да, - я выбрасываю окурок в пепельницу, - Позвонишь мне, как что-то узнаешь,- я отталкиваюсь от перил и нажимаю отбой.
Открыв дверь, я оказываюсь в полумраке кухни. В глубине дома играет классическая музыка.
Тата включает свет и я морщусь от боли в глазах.
- Я думала, ты вообще в дом не зайдешь.
- Ты не любишь запах сигарет.
- Как твоя голова? – она подходит ко мне, держа в руке бокал вина.
- Отлично.
На ее лице кружочки свежих огурцов, я снимаю один и засовываю в рот. Тата шутливо бьет меня по руке и я отскакиваю в сторону.
- Ты куда-то собралась? – подхожу к холодильнику и достаю тарелку с остывшей пастой Карбонара, - А как же наш ужин? – я опускаюсь на стул и, загребая вилкой огромную порцию, заталкиваю ее в рот.
- На свидание, - отвечает она и присоединяется ко мне, - И ты был приглашен на обед, так что без обид.
Я знаю, что она лжет.
Так же, как и я.
Мы оба прекрасно знаем, что сегодня за вечер.
- Само собой, - я делаю глоток вина из ее бокала, - И с кем на этот раз? – наблюдаю, как она отодвигает от себя ветчину и тут же накалываю ее на вилку.
- Со своим старым знакомым, - тата напряженно смотрит на небольшие пятнышки крови на моей футболке, но ни о чем не спрашивает.
Прожевав ставшим резиновым кусочек мяса, я отодвигаю тарелку в сторону и поднимаюсь на ноги.
- Очень старым? – продолжаю я нашу игру, но уже без прежнего энтузиазма, прохожу в гостиную и убавляю громкость.
- До неприличия, - тата смеется.
Я слышу, как хлопает дверца холодильника.
- Мне начинать волноваться? – кричу я ей.
- Думаю, он тебе понравится.
И тут я замечаю свой свадебный костюм. Он аккуратно лежит на диване. Я не хочу касаться его, но не в состоянии остановить свою руку. На ощупь ткань холодная и мягкая, как сброшенная кем-то кожа.
В этот день аристократы меняют темно-синий цвет на бежево-коричневый смокинг с золотистой вышивкой трилистника.
- Приезжал Клаус, - говорит тата, заходя в гостиную, я резко одергиваю руку, и встречаюсь с ней взглядом, - Он привез костюм...
- И давно он наведывается к тебе в гости? – зло спрашиваю я, скопившее раздражение бурлит внутри, как вода в закипающем чайнике.
- Смени тон, - просит меня тата.
Я провожу рукой по лицу. Вновь ощущаю себя десятилетним пацаном, которого отсчитали за неподобающее поведение и теперь мне стыдно.
- Я в душ, - хватаю костюм и почти бегу в свою комнату.
Я часто оставался у таты, пока не получил доступ к трастовому фонду и не купил себе отдельную квартиру подальше от делового сектора. Комната почти не изменилась с того времени. На двери так же висят мои бойцовские перчатки. У окна стоит письменный стол, в углу односпальная кровать. На полу всё тот же мягкий ковер, на котором мы с сестрой делали уроки.
Время безжалостно отбирает у меня воспоминания о ней. Может быть, та репортерша была права и я начал забывать. Глаза начинает щипать от слез и я трясу головой, словно хочу прогнать их.
И у меня получается. Всегда получалось.