Мы друг друга недолюбливаем с того дня, как я забрала у него одно дельце. Ему пришлось взять другое, но Чулок облажался и его едва не схватили. И хотя я здесь не при чем, он до сих пор думает, что я подставила его перед заказчиками. Его исключили из ряда искателей. И теперь Чулок охраняет вход в бар и тихо ненавидит меня.
Не моя проблема, что он не желает пачкать руки и работать на шахте. Я не отвечаю за глупость другого человека.
- Тебя до сих пор не схватили? – он гнусно лыбится, его желтые зубы, покрытые черным налетом, вызывают омерзение.
Меня даже передергивает от отвращения.
- Как видишь, твоими молитвами, я всё еще здесь, - бесцеремонно отталкиваю его и под возмущенные крики, прохожу внутрь.
На стенах висят постеры, картины и лозунги с непонятными теперь цитатами. На потолке болтается гирлянда из лампочек. Их яркий свет падает на пол, где лежат грязные ковры еще с того времени, как мне исполнилось десять. Я прохожу дальше и попадаю в шумный зал. Голоса на миг стихают, когда они видят меня, но узнав, возвращаются к прерванному разговору.
Деревянные столы отличаются по форме и размеру, они стянуты сюда из разных квартир, и занимают почти всё свободное пространство. Возле каждого стоят бочки вместо стульев. Внутри хранятся припасы и выпивка. Я это знаю, потому что видела, как Крот складывает внутрь сухие пайки и самодельный алкоголь.
В самом углу, на ящике, работает телевизор, проигрыватель CD-дисков стоит там же. Из динамиков звучит рок. Бар с напитками занимает всю бывшую кухню, и я иду прямиком к нему.
- Привет, давно ты сюда не заглядывала, - произносит Крот, как только я усаживаюсь за грубо сколоченную столешницу.
- Самара приболела, - я оглядываю зал, - Как сегодня? – я меняю тему, чтобы он не стал меня ни о чем спрашивать.
- Работы всем хватает, - подхватывает Крот, - Не стой столбом, неси заказ за третий столик, - рявкает он своему десятилетнему сыну, тот испуганно хватает поднос, живо выполняя его приказ.
Крот поворачивается ко мне, одну сторону его лица пересекает грубый шрам. На левом глазу чернеет повязка.
- Заказчики есть?
Крот ставит передо мной граненый стакан и наливает горячительный напиток.
- Заходит сюда один тип, - помедлив, отвечает он, и я вся превращаюсь вслух, – Дело у него есть. Мутное. Я бы ему не доверял, - Крот начинает вытирать тряпкой стол.
- Какое? – я не обращаю внимания на его последние слова, выбирать не приходится.
Мне срочно нужно найти антибиотики, а лучше «Фторхинолон девятого поколения», что используют совершенные для лечения. Пузырек с микстурой врачевателя оттягивает мой карман, но он почти перестал действовать.
- Этого я не знаю, но многие мои ребята отказались, - Крот наблюдает, как его сын идет обратно. У мальчика короткий ежик серебристых волос и ярко-голубые глаза. Не сложно представить, каким красавцем он вырастит.
- И не сказали в чем дело? – удивляюсь я.
Крот явно что-то не договаривает.
- Я не спрашивал, - он пожимает плечами и поворачивается ко мне спиной, формируя другой заказ, - Дел невпроворот, - Крот отбирает у сына поднос.
- Он еще заходил? – я еще раз обвожу взглядом зал.
В основном здесь собираются искатели, способные достать за стеной почти всё, что закажет заказчик. Если это в его силах, он этого найдет и принесет. Сигареты, выпивку, еду или что-то покрупнее. Каждый из нас понимает: то, что мы делаем незаконно и карается смертью.
- Таскается сюда который вечер, - Крот бросает взгляд на часы, - Если задержишься до закрытия, то застанешь его здесь.
- Хорошо, - я опрокидываю стакан, алкоголь согревает меня, загоняя страх глубже.
Я надеюсь, что Самара еще спит, и утром ей не станет хуже.
Крот улыбается и наполняет мой стакан доверху. Я благодарно киваю ему, после смерти родителей, он единственный, кто поддержал меня, и делился со мной едой.
- Какие люди! - кто-то резко хватает меня за плечи и приподнимает, – Не надеялся увидеть тебя здесь, - шепчет он мне в самое ухо и не позволяет сдвинуться с места.
- Отпусти, - спокойно говорю я, хотя сердце бьется чуть быстрее, – Сейчас же.
Данте громко смеется, разжимает пальцы и усаживается рядом со мной. Мои мышцы расслабляются, когда я вновь могу двигаться и недовольно смотрю на него. Данте слегка за двадцать, он одет в свою самую любимую клетчатую рубашку, почти затертую до дыр и джинсы, выглядевшие еще хуже, чем рубаха. Его длинные серебристые волосы убраны в низкий хвост. Блестящие черные глаза, и соблазнительная кошачья улыбка.
- Дружище, твоей, фирменной, - весело обращается к Кроту Данте, - Ну что, рассказывай, как у тебя дела? – вновь сосредотачивается на мне и его взгляд заставляет что-то вибрировать внизу моего живота.
- Не жалуюсь, - дыхание учащается и становится неровным, – Но ты мог бы и зайти. Поздороваться с Самарой, она будет рада тебя видеть.
- А ты?
- И я, - выдержав короткую паузу, отвечаю я.
- Раз ты настаиваешь, - говорит так, будто весь мир вертится вокруг него, – Но учти, ты ранила мое эго.
