- Эпицентр взрыва недалеко отсюда, можно предположить, что мой прадед использовал его, как убежище… - он задумчиво смотрит на перстень, и мне кажется, что Макс сам в это не верит.
- От чего?
- Не знаю.
- Здесь что-то происходило… - я не сразу понимаю, что озвучиваю свои мысли вслух. Он переводит на меня взгляд своих удивительных глаз и я не решаюсь продолжить.
- Что ты имеешь в виду?
Я сглатываю.
- Та гравировка на твоём перстне, помнишь? – Макс серьезно кивает, - В 2022 году произошло «Изменение», - помедлив, начинаю я,- Разве тебя не настораживает, быстрая смена погоды, зараженные животные… - перечисляю я, разглядывая красную жидкость в своем бокале, - Что если всё, что случилось в прошлом не просто случайность?- прямо спрашиваю я.
Темная бровь Макса удивленно ползет вверх.
- Звучит не очень убедительно, – он не выглядит рассерженным, скорее задумчивым, - Думаешь мой прадед в этом замешан?
- Может быть, проще спросить у основателей? – я тянусь за новой порцией крекеров, - Твоих родственников, например.
- Не получится, - Макс проводит ладонью по своим густым волосам, - Тата давно отошла от дел, как и многие перворожденные.
- Тата?
- Агата, жена моего прадеда, - терпеливо поясняет он, - Она нарушила одну из главных заповедей перворожденных - не последовала за своим мужем, когда тот решил лечь в криокапсулу и осталась со мной. Отец был в ярости, ведь это бросало тень на нашу репутацию, но тата была непреклонна.
- А твоя мама? Она не сможет нам помочь?
Макс никогда о ней не упоминал. Ни в одном из своих интервью. Ни в одном разговоре со мной.
- Мы с ней редко общаемся, - он рассеянно смотрит куда-то сквозь меня,- Я не могу вернуть ей то, что она хочет, - его взгляд становится неспокойным и я не рискую задать вертящейся на языке вопрос:
- Кроме связи Призрака с моим отцом у нас ничего нет.
Я натягиваю на руки рукава кофты, спрятав дрожащие кисти под широкой вязаной тканью. Чувство необъяснимой тревоги не покидает меня.
- И что ты предлагаешь?
Макс достает из пачки сигарету:
- Можно?
- Валяй, - я пожимаю плечами.
Щёлкает зажигалка и в воздухе плывёт терпкий табачный дым. Несколько минут проходят в полной тишине. Мой живот сжимается от дурного предчувствия. Ладони покрываются потом.
- Мы свяжемся с Сопротивлением, - наконец, говорит Макс и кладет на стол разбитый смартфон.
Я каменею, не в силах выдавить из себя ни звука. Еще мгновение назад в комнате было тепло, теперь она кажется холодной и слишком маленькой. Молчание затягивается, как петля на шее. Огромное давление в моей груди грозит перекрыть дыхание.
- Перед самым ритуалом я встретил измененного, - не дождавшись от меня ответа продолжает Макс, пристально глядя мне в глаза, - Точнее Джен притащил его к себе. Парень был ранен, но цеплялся за жизнь. Нам пришлось прятать его.
Джен… Клуб… Чип… Сопротивление…
Всё сходится.
Стараюсь сохранить невозмутимое выражение на лице, запихиваю готовое сорваться с языка имя, но даже просто думать о Данте чертовски больно.
Капитан говорил, что кто-то из совершенных помог ему сбежать, но чтобы это был один из аристократов… Невозможно. Горло перехватывает. Ноги превращаются в желе. Мне нужно обрести контроль над ситуацией и своим телом. Заставить связки говорить.
- Я не устраиваю заговоров против совершенных, - подняв подбородок, заявляю я, но почему-то голос звучит жалко и неуверенно.
Макс разочарованно вздыхает и у меня все сжимается внутри. Необъяснимая смесь чувств и эмоций бурлит во мне. Сердце колотится в груди. Во рту пересыхает. Мой фукус сужается до маленькой точки. Я вижу только Макса. Время замедляется.
- Это еще не всё. Оказалось, Эмма имеет прямое отношение к Сопротивлению. С помощью меня, они хотели заполучить информацию о «Ковчеге». Глупый поступок, - тень пробегает по лицу Макса, - У отца кругом свои люди, я бы не успел переступить порог технического отдела, как информацию бы стёрли. Он ненавидит меня настолько, что лучше доверится измененному, чем собственному сыну.
- Не понимаю… – облизываю пересохшие губы.
Плечи Макса напрягаются и его глаза меняют цвет, теперь я знаю, как выглядит его боль.
- Я живое доказательство творящихся в «Ковчеге» ужасов.
Макс
Самоконтроль моя сильная сторона, но когда я вижу потрясенное лицо Лилит, удушающее чувство вины с новой силой наваливается на меня. Невозможно найти причину оправдаться. То, что мы творили с измененными - чистое зло, не имеющее смысла и кто-то должен это прекратить. Разрушить империю отца, построенную на крови и смерти. И этим кем-то должен стать я, даже если мне придется прожить остаток своих дней в гордом одиночестве, преследуемый призраками убитых.
- Внутри тебя… - Лилит замолкает.
Грудь сдавливает. Я не в силах произнести вслух, что внутри меня органы измененных. В этот момент я ненавижу отца так сильно, что готов убить его собственными руками.
- Да.
- Какие именно? - Лилит смотрит на тлеющую сигарету в моих пальцах и на ее лбу отчаянно пульсирует венка.
