– Чарли, – Лукас снова обратил внимание на мою сестру. – Стефани сказала, что тебе не нравится спать в своей комнате из-за шкафа. Расскажешь, почему?
Поведение Чарли тут же изменилось, и беззаботная улыбка исчезла с ее лица, а маленькие брови сошлись на переносице. Мне было больно смотреть на то, как спокойствие и жизнерадостность покидают сестру. Однако я не могла винить в этом Лукаса, ведь он не сказал о Зедоке ни слова, а всего лишь задал безобидный вопрос. Может быть, виновата только я? Это я не желала знать ни о каком монстре, потому что никак не могла в него поверить. И сейчас я пыталась справиться с мыслью о том, что в отличие от черствой дочери, наша любящая мама точно бы ее выслушала.
– Чарли, – окликнул ее Лукас, когда та оглянулась на дверь. – Что-то не так?
Вместо того чтобы ему ответить, растерянная Чарли замерла на месте, никак не реагируя. В последний раз я видела ее такой утром в гостиной, когда она стояла посреди разбросанных карандашей и тех нот.
– Раньше она никогда так себя не вела, – прошептала я.
– А сейчас с ней часто такое бывает? – натянуто спросил Лукас.
– Иногда, – проговорилась я. – То есть каждый раз, когда она о нем говорит.
– Чарли, в чем дело? – немного громче спросил Лукас. – Там что-то есть?
Пристально наблюдая за приоткрытой дверью, Чарли коснулась своих губ. Раньше такая манера поведения откровенно меня раздражала, но теперь я была по-настоящему напугана.
Услышав в ответ лишь безмолвное молчание, Лукас снова подобрал камеру со стула и начал снимать. Но, пока он приближался к Чарли, деревянный пол предупреждающе заскрипел.
Словно в ответ, из коридора раздался гулкий скрип.
Напугав меня, Лукас подбежал к двери и распахнул ее.
Не успел я оглянуться, как этот юноша ворвался в коридор, в котором он оказался со мной лицом к лицу.
Лицом к маске.
Переместившись туда, откуда мне было удобнее наблюдать за незваным гостем, я замер. И теперь я видел его настолько четко, что об этом можно только мечтать.
– Чарли, ты что-то заметила? – спросил он, глядя сквозь меня.
Я ничуть не удивился. Никто окончательно не верил этим деткам, потому что они были такими же юными и неискушенными, как малышка Чарли. И даже те, кто допускал мое существование, редко видели меня, пока я сам не предоставлял очевидные доказательства. Однако важно отметить, что парень все-таки услышал скрип моих шагов. А когда Чарли прижалась к Стефани, бросив на меня прищуренный взгляд, я понял, что был готов пожертвовать всем ради ее молчания.
Пока парень пытался разглядеть меня в бездонной тьме, я воспользовался возможностью и, обхватив рукоять шпаги, начал беззвучно отступать вглубь коридора.
Парень поднял фотоаппарат и сделал снимок, выпуская на свободу свет ослепляющей вспышки, осветившей коридор, как молния. Он неугомонно снимал снова и снова. Однако я и не подумаю проявиться на его фотографиях, пока не стану тем, за кем он охотится.
По пути обратно я прислонил указательный палец к замочной скважине на своей маске, тем самым приказывая Чарли держать язык за зубами. Нахмурившись, она нервно моргнула, но все же сохранила мой секрет.
Ужин оказался неловким на пять центиллионов процентов плюс пи.
По крайней мере, в начале, когда папа задавал неудобные вопросы вроде «Вас разбили по группам случайным образом или вы сами решили работать над проектом вместе?» или «А в какой колледж собираешься поступать?», но моим фаворитом был вопрос «Лукас, а у тебя есть работа?».
Я была искренне удивлена, но на каждый вопрос Лукас отвечал вежливо и со странным изяществом, чего я никак не ожидала. Когда мы впервые встретились в библиотеке, от неистового смущения он едва мог говорить. Однако сегодня он больше напоминал лауреата Нобелевской премии, а его беседа с отцом была такой же деловой, как встреча Холмса и Питера Паркера. Все в рамках приличий, но с долей теплоты и остроумного джентльменского юмора.
Однако больше всего меня поразило, что Лукас старался не лгать моему отцу.
К счастью, он взял на себя руководство моим «школьным проектом». Однако каждый раз, когда речь заходила о нашем сотрудничестве, после обходительного, но уклончивого ответа Лукас направлял разговор в нужное русло и переходил к грандиозным планам моего отца. Это было действительно умно с его стороны, ведь папа просто обожал рассказывать о своей работе всем, кто внимательно его слушал. Но когда Лукас буквально завалил его многочисленными вопросами, снисходительное поведение отца постепенно давало трещину.
– Это прозвучит странно, – сказал папа в какой-то момент, – но хотя бы раз в неделю во сне я вижу, как это место выглядело в прошлом. В последний раз это случилось день назад.
Подождите-ка. Ему тоже снятся такие сны?
Рукой в клетчатом рукаве фланелевой рубашки отец указал в сторону гостиной.
