И Вы, с Вашей эксцентричной красотой,холодная, как английская гравюра,божественно-извращенная и жуткая,вызывающая у встречных ломакжесты очарования,растворенного в ужасе,И Вы, в Ваших изумительных нарядах,красиво ломающая руки в аффекте отчаяния,сверкающая дурманным и прянымкружевом зубов,эффектно-жеманная в вязких жестахскрытой любви и обнаженной порочности.И Вы, равнодушно нанизывающая сердца,как дебелая и глупая мастерицабусы в ожерелия,Вы – с глазами пушистого котенкаи властными ужимками тигра,неверная уже в обещаниях,могущих стать жизнью,но обещающая миры одним поцелуеммолчаливо-тоскующих ресниц, –знайте:И Вы, как и тысячи, вплетены в алую гирляндугортанно-смеющихся девушек,обтянутых желанием моим,как гуттаперчевым трико, –И Вы, как и тысячи, обовьетегранеными изумрудиками смеха Вашегосмуглые, изнеженные пальцы мои, –И Вы, как и тысячи, уроните волюв узорную дрожь моей влюбленности,моего безумия.Все ли готово?Румяньтесь и радуйтесь – идет Господин.<p>«В мягкий шелест платья твоего…»</p>В мягкий шелест платья твоего,рассказывающего мне на ушкотакие милые и застенчивыетайны,спрятал я лицо,розовое от стыда и улыбки.Не правда ли, странно как:такой большой, такой мужественный,вдыхаю волнующе-нежный аромат тела твоего,уронив из памятимиллионы неутолимых хотений, –и не смею думать ни о чем,кроме нашей любви.Немного жалко только, что мир,уходящий все дальше,от волшебного узора сказок,совсем не наш,и не с нами,творящими единственное чудо.Зато вечер,обвивающий нас перламутровым кружевомматовых полутонов,видно, понял все,притих,притаился в складкахсероватых гардин.<p>«Как хорошо, что ты еще девочка…»</p>
