— С парнем неясно, его надо просто оставить в покое, — знахарка выглядела раздраженной, она наклонилась, дернула Мари за руку, поднимая. — Это откуда? — она провела рукой вокруг шеи Мари.
— Андагарские огненные плетки? Я не уверенна.
— Я ожидала от вас большего, честно говоря, — устало вздохнула старуха. — Хотя, с чем-то то вы справились.
Мари посмотрела на нее, с явным вопросом в глазах. Знахарка пожала сгорбленными плечами, крутясь вокруг Мари.
— Ты даже не представляешь, как многие за вами наблюдают.
Сил на вежливость у Мари не осталось. Да ничего в ней не осталось, кроме как раздражения и усталости — старуха так и не ответила про Генри, а все это дело с Андагарой слишком затянулось. В спину все еще стреляло, закаменевшие мышцы болели от лежания на холодной земле.
— Что ж никто из наблюдателей помочь не решился, постеснялись?
— Меня эти игры не касаются, — твердо сказала знахарка, на секунду помолодев в глазах Мари. Потом она уже более устало добавила: — я помогаю, как могу. Потом вправлю тебе это, — она кивнула на спину Мари, а потом в сторону дома, — там твой голубок, там. Оклемается, если повезет.
Внутри царил полумрак — окна завешены, и только на подоконнике стояла одинокая, но поразительно яркая свеча. Генри знахарка затащила туда же, где в прошлый раз отлеживалась Мари. Он беспокойно спал, посапывая, и Мари побоялась садиться рядом — устроилась на полу, снова холодном. Ей хватило прошлого раза, чтобы запомнить, что в этом доме вещи лучше не трогать. Вообще никакие. Свеча, чье пламя бушевало все сильнее и сильнее, так и манила себя затушить, рядом с ней опасно висели занавески. Мари запретила себя даже подходить к ней близко, оставшись на полу, в полудреме наблюдая за пламенем.
Она размышляла о том, что делать дальше, но смотрела на ситуацию так, как будто сама в ней замешана не была — так, как Карл, знахарка и, возможно, странный старик в библиотеке. Мари сама не знала, почему того вспомнила. Было в нем что-то, навевающее подозрения.
Дела у напарников были откровенно плохи. Кто бы ни хотел избавиться от Андагары, нарушение его планов его явно оскорбило. Уничтожением артефактов дело не остановить, Мари не сомневалась. Немного задержать, разве что. Всегда можно найти новый способ, были бы деньги и связи. Причем, недостача одного восполнялась другим.
От сорняка нужно избавляться с корнями. Мысль лежала на поверхности, но Мари до последнего пыталась ее избегать. Признать это, означало бы наложить на себя кучу новых проблем. Выбора у Мари особо не оставалось, отчего она совсем поникла, понимая, что ввязалась в заваруху еще более серьезную, чем могло показаться сначала.
Вместе с этой мыслью пришла еще одна, не менее расстраивающая. Мари понимала, что одним им с Генри с этим всем не справиться. Они исключительным чудом дожили до этого момента. Однако были люди крайне заинтересованные в том, чтобы помочь им. Более того, с возмущением отметила Мари про себя, что они с Генри делали, по сути, за этих людей их работу. Обращаться к ним, тем не менее, она до ужаса не хотела, но другие варианты показываться не спешили.
Помимо злости заявление знахарки о том, что она наблюдала за ситуацией, немного воодушевило Мари. Она почувствовала, будто ей протянули руку, помогая вылезти из всего этого болота. И пусть только на берег, но и этого было достаточно — дальше она как-то и сама справится. Мари захватила безмерная благодарность знахарке, даже если не за надежду, кусочек которой та вселила в нее, то за спасение Генри.
Вправлять — чтобы там не выскочило — оказалось больно. Знахарка уложила Мари на деревянный пол, в некоторых местах усыпанный колючей соломой. Старуха сама выкладывала Мари руки, что-то щупала в животе, надавливала — Мари не обращала внимания, уйдя в свои мысли, только охала иногда, в особо неприятные моменты.
Знахарка засыпала Мари рекомендациями: вставать, перекатываясь сначала на бок, ходить еще долго с повязкой, как та, которую сейчас ей повязала старуха, не наклоняться лишний раз и не таскать ничего тяжелого — последнее знахарка добавила тоном, поясняющим очевидную вещь ребенку. Мари даже возмутиться не смогла, слишком уж была благодарна этой женщине. Правда, насчет безвозмездности Мари была не уверена, знахарка еще могла придумать изощренный способ оплаты.
Генри потихоньку начал приходить в себя, но Мари не спешивала высказывать свою идею. Не хотелось пока сильно волновать напарника, да и она боялась, что стоит только произнести это вслух, как сразу придется действовать. А что-то делать, несмотря на поджимавшее, непонятно откуда взявшееся, чувство долга, ей не хотелось. Даже учитывая не самые приятные обстоятельства, Мари рада оказаться снова в доме старой знахарки. Пусть ей и страшно что-либо трогать, а некоторые вещи казались крайне зловещими, даже это место сейчас навевало на нее приятное ощущение дома.
