Казалось, что песок и огонь нашли компромисс в виде стеклянной прокладки, вот только периодически сверху падали огромные капли бурого огня, а равнина то и дело покрывалась сетью трещин.
Одна из таких трещин пробежала в опасной близости от меня, и я еле успел подхватить статую Толстого.
Иван стоял на одном колене, вытянув руки вперёд, а на его стеклянном лице было запечатлено неимоверное напряжение.
Умом я понимал, что всё это – скорей всего, плод моего воспалённого воображения, и что с Толстым ничего не случится, даже если он провалится в трещину.
Но внутреннее чутьё настойчиво шептало – ни в коем случае не допустить разрушения статуи!
Не знаю, сколько времени я находился со статуей Толстого – то уходил от огненных капель, то убегал от змеящихся трещин.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что сам готов прыгнуть в очередную трещину и попасть в жаркие объятья песка.
Но сдержался.
Если за себя я был уверен – не знаю почему, но я чувствовал, что окажусь на арене с Рив, то насчёт Толстого сильно сомневался.
Ну а бросать Ваню я точно не собирался.
Вот только силы медленно, но верно заканчивались, а я так и не знал, что делать дальше.
Сколько продлится сфера Толстого? Почему он превратился в стекло, а я нет? И что это за место?
Увы, но, сколько бы я ни всматривался по сторонам, вокруг не было ни единой горы, ни единого дерева или пещеры.
Лишь гладкая стеклянная поверхность, по которой то и дело пробегали узкие трещины, да блуждал какой-то огонёк.
Огонёк?
Я присмотрелся к дрожащей на севере искорке и задумчиво посмотрел наверх.
Огненные капли, падающие с неба, или расплёскивались огнём или оставляли после себя едва заметную оплавленную лунку.
Огонёк же… Он как будто плясал, да и вообще, был единственным признаком жизни на этой равнине.
– Ну что, Вань? – я вопросительно посмотрел на статую Толстого. – Сходим, проверим?
Стеклянная скульптура Толстого промолчала, и, расценив молчание, как знак согласия, направился на север.
Считать время я бросил, когда убегал от огненных капель и трещин, поэтому ориентировался исключительно на чувство усталости.
Когда становилось сильно тяжко, я замедлял ход и следил, чтобы не попасть в трещину или под огненные плевки.
Когда силы снова появлялись, то делал рывок, стремясь быстрее добраться до огонька.
О том, что будет, если огонёк окажется просто-напросто иллюминацией, я старался не думать.
Ведь в таком случае придётся разбивать статую Толстого – других вариантов выбраться отсюда я не видел.
Не знаю, сколько я шёл. С десяток часов или несколько суток.
Плечи покрылись ожогами от упавших в опасной близости Огненных капель, а мозг давным-давно отключился, поставив тело на автопилот.
Единственное, что во мне оставалось от разумно мыслящего человека – дикий страх наткнуться на пустышку.
И когда огонёк внезапно встрепенулся и стремительно полетел мне навстречу, я даже обрадовался.
Может, это местный страж, с которым придётся сразиться – пусть! Главное – хоть какое-то разнообразие…
Огонёк стремительно приближался, и чем ближе он подлетал, тем чётче я его видел.
Со стороны он был похож на… ифрита.
Нижняя часть тела представляла собой огненный вихрь, а выше пояса пламя превращалось в обнажённый мужской торс.
В левой руке ифрита пылал Огненный клинок, в правой… В правой он держал какой-то цилиндр.
Когда до ифрита осталось не более пяти метров, я аккуратно поставил Ивана на землю и шагнул вперёд.
– Привет? – дружелюбно протянул я, внимательно наблюдая за каждым движением ифрита.
– Это ты? – подозрительно прогудел живой сгусток пламени.
– Я… – признаться, от такого вопроса я изрядно опешил.
– Это правда ты? – недоверчиво уточнил ифрит.
– Правда, – подтвердил я.
– А раньше почему не пришёл?
– М-м-м, не мог.
– А если бы мог, то пришёл бы раньше?
– Пришёл бы, – подтвердил я.
От ифрита веяло одновременно и опасностью, и дикой надеждой, и каким-то облегчением.
– А он? – ифрит указал на статую Толстого кончиком меча.
– Он со мной, – нахмурился я. – Помог сюда попасть.
– Хм.
Ифрит молча завис передо мной, не обращая внимания на падающие с неба огненные капли.
Но нет худа без добра, трещины и капли будто бы стали обходить нас с ним.
– Будет сложнее, – предупредил он.
– Своих не бросаем, – я покачал головой.
– Вижу, – ифрит посмотрел мне прямо в глаза. – Раньше верил. Ждал. Долго. Потом устал. Разочаровался. Ненавидел. Сгорал от злости и ненависти. Почти выгорел от равнодушия. И разочарования.
Видимо, для него это была очень длинная речь, поскольку после этого ифрит замолчал и висел передо мной несколько минут.
– Но ты пришёл, – наконец-то подытожил он.
– Пришёл, – подтвердил я.
– Вритра не обманул, – ифрит посмотрел мне за спину, словно увидел там неизвестного мне Вритру.
Кстати, знакомое имечко…
– Как я могу тебе помочь? – спросил я, не выдержав повисшей тишины.
– Раньше хотел стать частью, – непонятно сообщил ифрит. – Сейчас хочу свободы. Помогу тебе – получу свободу. Тебе помогать не надо. Помогать надо мне.
Изъяснялся ифрит не очень понятно, но я его понял.
– Я готов, – кивнул я.
– Дары.
Ифрит продемонстрировал мне огненный меч и… шахматную фигуру.
