— Во-первых, родная, когда я тебя увидел, никакой прически у тебя не было вовсе. Это произвело на меня такое неизгладимое впечатление, что я очнулся уже с брачным свидетельством в руках!
— А во-вторых? — поинтересовалась золотоволосая красавица, поглядывая на окна «Селены».
— Во-вторых, если ты еще не забыла французский, — ноблисс облидж, а если успела забыть, — положение обязывает! То, что к лицу простой студентке, совершенно необязательно должно быть к лицу восходящей телезвезде.
Супруги поднялись на крыльцо и вошли в салон в самом радужном настроении.
— Илья! — обрадовано воскликнула симпатичная молодая женщина, бросаясь на шею молодожену. — Ты, оказывается, герой, тебя сегодня по телевизору показывали! И вас… — растерянно добавила она, обратив, наконец, внимание на жену героя, хмуро читающую «иконку» на ее рабочем фартуке: "Ольга Трошина".
— Оленька (
— Конечно, — виновато улыбнулась девушка и сделала приглашающий жест Елене, — проходите, пожалуйста.
Солидная замужняя дама семнадцати лет отроду, лишь самую малость оттаяв от комплиментов коварного супруга, с надменным видом села в кресло, взглянула в зеркало, увидела в нем отражение беззвучно смеющегося мужа, вспомнила перепуганную Виолетту на ромашковой поляне, вспомнила свой вопрос, заданный подполковнику Васильеву: "Платье снимать?", почувствовала себя полной идиоткой и улыбнулась.
Вместе с ней с облегчением заулыбались все, кто находился в это время в салоне: и мастера, и клиенты.
Две, осчастливившие «Селену» своим посещением, новые знаменитости, по общему мнению, были довольно опасны. Судя по сюжету в утренних новостях, жене молодого человека, загодя застолбившего за собой президентское кресло, ничего не стоило попросить мужа "утопить их всех в заливе". В том, что ее муж, ведущий свою родословную от неандертальцев, с удовольствием эту просьбу выполнит, сомневаться не приходилось!
Илье, который был в салоне две недели назад единственный раз, еще тогда понравилась Ольга. Он ни минуты не сомневался, что эта душевная и добрая девушка растопит любой лед, и не ошибся.
— Вам сделать прическу к какому-то торжеству? — спросила Ольга Трошина, глядя в синие глаза клиентки.
— Да, к торжеству справедливости, пожалуйста! — улыбнулась Елена.
Она увидела в зеркале, как девушка, стоящая рядом с ней с расческой наготове, растерянно повернулась к Илье, но тот лишь недоуменно пожал плечами.
— На ваш вкус…
Состав участников ежедневной аналитической программы «Прорыв» впечатлял!
Сегодня в прорыв бросились лидеры местных отделений всех значимых оппозиционных партий, журналисты и городской прокурор, чей синий мундир вселял в будущего гаранта Конституции некоторое беспокойство.
Из героев ошеломившего горожан утреннего выпуска новостей помимо Ильи, Елены и Синтии присутствовали декан Сергей Николаевич Бокалов и аспирант Борис Незалежный.
Елена подозрительно осматривала места для публики, пестревшие нарядами самых разных расцветок. Процентов восемьдесят зрителей, сумевших с боем прорваться на эту программу, составляли девушки и молодые женщины. Такое повальное увлечение политикой, проявленное благоухающими красотками, не могло не насторожить юную жену прославленного студента, и Елена с тревогой взглянула на мужа.
Илья улыбнулся и на секунду накрыл ладонью кисть ее руки, лежащей на подлокотнике мягкого кресла. Он предвидел, что в зрительских рядах сегодня будет много молоденьких особ, и заранее предупредил об этом жену, щадя ее чувства. Но одно дело — представить себе роскошный цветник, и совсем другое — оказаться в центре наполненной душистыми ароматами оранжереи, где каждый цветок взывает: сорви меня!
— Милая, — негромко сказал Илья, склонившись к Елене, — для меня существуешь только ты, помни об этом.
— Помню, — вздохнула она, — но ведь ты сражаешься и ради этих женщин тоже.
—
Елена вдруг представила себе, как они вдвоем с мужем вырывают этих беззащитных и, скорее всего, безмозглых дамочек из лап целого стада драконов, похожих на тотем, стоящий в их квартире, и великодушно простила им вызывающие кокетливые взгляды, обращенные к Илье.
