Его поставили на ноги, кто-то грубо ткнул его кулаком в спину и произнес два слова:
— Пошел вперед!
Не решаясь обернуться, Терещенко, со скованными за спиной руками, двинулся по узкой каменистой тропе. Тропа уводила его вверх, навстречу заходящему солнцу. Лес остался где-то позади, вокруг были мхи и лишайники, лишь изредка встречался мелкий кустарник.
Тропа сворачивала влево, прямо начинался крутой подъем в гору. Полковник остановился, получил еще один болезненный тычок в спину и двинулся вверх, то и дело оскальзываясь на камнях.
Терещенко добрался до вершины горы и остановился. Перед ним освещенная клонящимся к горизонту солнцем, покрывая сплошным зеленым ковром окрестные и дальние холмы, лежала необозримая глухая тайга. Полковник взглянул себе под ноги и в страхе отшатнулся: под его ногами зияла глубокая пропасть!
Он сделал шаг назад, повернулся и оказался лицом к лицу с тремя незнакомыми людьми, чьи хмурые, обращенные к нему взгляды никакой радости не предвещали.
— Кто вы? — осмелился задать вопрос Терещенко пересохшими губами.
К нему вплотную подошел человек лет сорока пяти с внешностью киноактера и вместо ответа нанес ему удар в солнечное сплетение. Полковник упал на колени и долго не мог сделать вдох. Он почувствовал, что с него сняли наручники, вздохнул наконец и начал растирать затекшие руки.
— С колен не вставать! — прозвучал приказ.
Оставаясь на коленях, Терещенко поднял глаза и увидел, что трое незнакомцев расселись на окружающих его валунах. Огромный и страшный человек, сидящий к нему ближе всех, достал из кармана пиджака «ПМ», вынул из него полную обойму и тут же вставил на место.
— Это твой табельный пистолет, Терещенко, — заговорил майор Пятистенный.
Полковник подумал, что его табельное оружие должно было бы находиться в служебном сейфе, но вспомнив, что эти люди доставили его в тайгу на вертолете, оценил их возможности и факту появления здесь собственного пистолета удивляться не стал.
— Ты изменил Присяге, — продолжил Пятистенный, положив «ПМ» рядом с собой на валун, — по твоей вине сегодня ночью погибли два офицера контрразведки, наши коллеги.
— Контрразведка, — покрывшись холодным потом, ужаснулся Терещенко, — это смерть!
— Ты правильно подумал, предатель, — подтвердил его худшие опасения майор, — живым ты отсюда не вернешься. Но умереть ты можешь двумя способами: либо мы сбросим тебя в пропасть живым, и тогда тебя даже не смогут похоронить, просто потому что никогда не найдут. Либо, получив ответы на интересующие нас вопросы, мы вернем тебе твое табельное оружие, чтобы ты мог застрелиться, как подобает офицеру. В этом случае труп мы обещаем доставить твоим родственникам, чтобы тебя достойно похоронили.
— Пистолет, полная обойма, — лихорадочно думал Терещенко, — это шанс!
— Спрашивайте, — выдохнул он, и майор поставил перед ним на землю диктофон.
Через час солнце зашло. В сгустившихся сумерках Пятистенный подошел к полковнику, забрал диктофон, разрешил ему подняться на ноги и вложил ему в руку табельный «ПМ». Терещенко посмотрел в спину удаляющимся офицерам, взвел затвор и вскинул руку им вслед. Услышав лязг затвора, контрразведчики мгновенно развернулись к предателю и тремя пулями разнесли ему голову.
В пропасть они сбросили его уже мертвым!
Полковник ЦРУ Джеймс Барток досмотрел программу «Прорыв», вышел из Интернета и закрыл ноутбук. До посадки в Баку оставалось чуть больше часа, и полковник взглянул на стюардессу. Девушка понимающе улыбнулась и через минуту подошла к Бартоку с подносом, на котором стоял бокал с двойным неразбавленным виски безо льда. В салоне первого класса пассажирам совершенно необязательно было расходовать свою драгоценную энергию на лишние слова, тем более что это был уже третий заказ полковника за минувшие два часа полета.
Джеймс Барток выпил виски в один прием, поставил на поднос пустой бокал и бросил в рот несколько соленых орешков. Стюардесса улыбнулась симпатичному пассажиру и направилась с подносом за перегородку.
Полковник поудобнее устроился в кресле и погрузился в размышления.
Утренние новости о ночных городских событиях и только что закончившийся прямой эфир не могли сбить с толку опытного разведчика: он умел отделять главное от нюансов.
Нюансов было много, но часть из них в расчет можно было не принимать.
Гамидов потерял одну боевую группу, в гневе попытавшись решить личные проблемы в ущерб делу, с кем не бывает! Тем более, Султан — истинный сын Востока, месть для него — святое дело.
Некий Мастер, когда-то давно перешедший дорогу Гамидову, возник в окружении Форварда, женившись на дочери профессора Азарова, почему бы и нет?! "Я бы и сам с удовольствием женился на этой юной фее, не постеснявшейся только что объявить себя Богиней, — усмехнулся полковник, — если бы не любил так свою жену и двоих детей!"
