Легенда гласит: тот, кто полюбит русалку – обречен на скорую гибель.Лея – дочь мелкого барона из провинциальной знати. Поместье, где она живёт с родителями и старшей сестрой, окружено непроходимым таежным лесом, о котором веками крестьяне складывали легенды. Лес и кормилец, и опасный сосед.Старики знают, что в самой чаще, в мутных водах озера живет нечисть – коварные русалки.Что принесет Лее и ее семье встреча с русальим народом? Правда ли, что они жестокие беспринципные существа или печальная слава заставила русалок скалить зубы?Монахи, крестьяне, разбойники и аристократы – все окажутся связаны с таинственным древним культом, воспевающим жизнь там, где царит смерть.
В начале XIX века в небольшой восточноевропейской деревушке, затерянной посреди бескрайних лесов, полей и предгорий, издревле существовали занятные народные традиции. Как и во многих деревенских общинах, языческие верования вполне себе соседствовали с христианскими. Так, хотя местные крестьяне и старались посещать церковь каждое воскресенье, они в то же время подкармливали «домового» кусочком сахара у порога и с большим рвением покупали у бродячих торговцев бесполезные амулеты от сглаза и заговоренные травы. Несмотря на все попытки местных служителей церкви в лице десятка молодых монахов как-то вразумить паству и заставить их малограмотные головы повернуться в сторону нужного света, искоренить все до конца не удалось. Вскоре монастырский орден, живущий здесь не один десяток лет, махнул на это рукой и уже не прогонял торговцев и циркачей, хотя священники скрепя сердце потом слушали на исповедях, как волшебные травы от сглаза не помогли, а амулет оказался дешевой пустышкой.
Культурная жизнь общины шла каким-то своим направлением: под давлением монашеского ордена вера в водяных и домовых была заменена на веру в Святую Акву, якобы девушку, которая принесла себя в жертву, чтобы избавить местное озеро от русалок и водяных и отправить их в ад. Также был придуман и введен в обиход некий Святой Беатрис, которому выделили целую неделю праздников, и который постепенно вытеснил языческий праздник урожая. Теперь вместо духов плодородия крестьяне с жаром воздавали хвалы Святому Беатрису, хотя никогда его не видели (как не видели и духов, кстати сказать). Но, увы, праздник просто поменял название, а вот веселые народные гуляния, прыганье через костер и гадания так и остались. Вера в счастливую судьбу и желание узнать, когда же получится выйти замуж за графа или виконта, были, к сожалению, гораздо более привлекательным развлечением, чем проводить время за чтением Святого Писания в маленькой монастырской библиотеке.
Но больше всего монахов беспокоили не эти полуязыческие развлечения. Молодые послушники очень переживали на безопасность своих прихожан во время праздников. Мало того, что крестьяне придумали прыгать через костер, они еще и особенно прикладывались ко всякой самодельной бадяге. Пьяных становилось очень много и каждый год (каждый год одно и то же!) кто-то да и попадал в беду. Зачастую юнцы. И особо на это внимание никто не обращал, это было частью естественного жизненного цикла: какая молодость без приключений? Кто выжил, тот выжил, не вам нам морали читать, идите в свою библиотеку и листайте свои выцветшие страницы, а мы даже читать-то не умеем. Мы пашем и пашем целый год, дайте хоть после сбора урожая отдохнуть так, чтобы хватило всю зиму вспоминать.
Монахи оставили крестьян в покое. Пускай развлекаются, в конце концов, Господом периодическая праздность не запрещена. Крестьяне действительно слаженно и много работали весной, летом и осенью, а их выживание зимой полностью зависело от того, сколько жатвы они соберут, сколько овощей законсервируют, сколько мяса засолят и сколько провианта удастся продать в столицу и в ближайшее поместье.
И много лет все шло своим чередом. Праздник Святого Беатриса прижился, и люди с удовольствием его ждали, готовились. Девушки, годы которых подходили к брачному возрасту, шили к празднику себе новые рубахи. По традиции на неделе праздника Святого Беатриса, а именно в среду, нужно было всем девушкам, кто считал себя уже невестой, или кто хотел поскорей ею стать, пойти на закате в Черный лес и там, на берегу озера, окунуться с головой в воду. Считалось, что если это сделать, то водяной (то есть, Святая Аква) поспособствует скорейшему замужеству. А если девушка в этот год все же замуж не вышла – значит, что-то ты сделала не так, значит твой наряд Святой Акве не понравился, попробуй в следующий раз.
Все участницы обряда должны были быть одеты в длинные белые рубахи, украшать их можно было, как взбредет в голову. Вот тут-то девушки на выданье и могли продемонстрировать все свои таланты: кто-то вышивал цветными нитками узоры, кто-то цветы и животных, кто-то делает из ткани красивые необычные рукава, а кто-то оттачивают длинную юбку так, чтобы она вилась легкими волнами при ходьбе. Когда они, радостные и несколько перевозбужденные с распаленными щеками и непрекращающимся хихиканьем, вставали вечером в процессию, им в руки давались свечи и фонари, чтобы они добрались до места. На голову им надевались цветочные венки. Если у кого-то из девушек уже был жених, венок надевал на девушку он, а если не было – то отец или мать. Считалось, что свадьба именно после обряда сулила благополучие молодым, а главное, благословение Святой Аквы давало шанс на легкие роды.
