Для неугомонной Ларисы Котовой два месяца без ее хобби, частного сыска, – это предел! Владелица лучшего в городе ресторана «Чайка» чуть было не затосковала, но расследование убийства тренера по бодибилдингу Виталия Соловьева захватило ее с головой. Встречи, знакомства, поездки за рубеж… Однако долгое время и мотивы этого странного убийства, и личность преступника оставались для нее загадкой. В клубке противоречивых фактов она искала объяснения причин трагедии. И, кажется, нащупала одну тоненькую ниточку. Но не окажется ли она в тупике и на этот раз?..
Дмитрий Степанович Городов нервничал. Нервничал с самого утра. Потому что его начальница, Лариса Викторовна Котова, как он сам считал, наплевательски относилась к его персоне. Она просто его не замечала и не думала о его проблемах. А проблемы были, и еще какие! В чем, прикажете, появляться на сегодняшнем вечернем мероприятии в ресторане? У самого Степаныча не было ни белоснежного жабо, ни фрака. А ведь он, администратор элитного ресторана «Чайка», должен выглядеть на все сто перед очень важным для него лично человеком.
Этим человеком была его бывшая жена, несколько лет назад успешно эмигрировавшая в Израиль. Без него. Дмитрий Степанович не мог простить такого подлого вероломства и втайне точил на беглянку зуб. Однако ей лично он предусмотрительно не показывал своего презрения и даже, убедив себя, что может получить от бывшей супруги выгоду, всячески лебезил перед ней и льстиво заискивал.
Собственно, он и затеял этот прием по случаю приезда Софьи Михайловны, урожденной Кац, в Россию. Степаныч искренне надеялся, что она все-таки сделает ему вызов в землю обетованную и он оставит наконец серый Тарасов и ресторан «Чайка», в котором уже много лет трудился в качестве администратора с «нищенской зарплатой». И Дмитрий Степанович изо всех сил старался произвести на бывшую жену самое выгодное впечатление. Этот вопрос тревожил его как самый больной на сегодняшний день, и он негодовал, почему это не волнует всех остальных? И главное – Ларису Викторовну Котову, директрису «Чайки».
– Понимаешь, мне в Израиль нужно, а она плевать на это хотела! – в сердцах воскликнул Городов и решительно двинул брать свою начальницу приступом – то есть доступными ему средствами – занудством, возмущением и вымогательством необходимых атрибутов для торжественного вечера.
Проходя через вестибюль, он заметил выходившую из служебного помещения ресторана знакомую фигуру: это был собственной персоной благоверный его начальницы Евгений Алексеевич Котов. Человека этого Степаныч глубоко презирал, относя его к категории так называемых мудаков. Несмотря на то что Котов имел достаточный вес в обществе и определенных структурах, Степаныч считал, что человек он, недостойный даже вежливого кивка в его сторону. Во-первых, Евгений был алкоголиком, опять же по мнению Степаныча. Во-вторых, как полагал Городов, если бы он сам имел тот потенциал, которым обладал Котов, то смог бы достичь ого-го каких успехов. Котов же многое пропивал, за многим не следил, порой пускал бизнес на самотек, а иногда и вовсе жил за счет доходов своей жены, приносимых тем самым рестораном, где Дмитрий Степанович трудился администратором, получая за это весьма маленькие, по его мнению, деньги. Следует заметить, что, по мнению гуляки Котова, заработки эти были просто баснословными. Подобное несоответствие во взглядах еще больше бесило прижимистого Городова.
Вид у Евгения был какой-то озабоченный и даже нервный. Степаныч решил было, что у Котова проблемы, и в душе искренне порадовался этому. Подумав сначала, что не стоит подходить к Евгению и здороваться, в последний момент круто поменял свое мнение.
Натянув на лицо псевдовежливую улыбку, он буквально подплыл к Евгению и, угодливо склонившись, пропел:
– Здрассь-те, Евгений Алексеич-ч… Никак проблемы… образовались?
Котов смерил Степаныча недоброжелательным взглядом, свысока и покровительственно сказал:
– Проблемы скоро будут у тебя… Тут сейчас супруга мне заявила, что недовольна тобой и даже собирается урезать оклад…
И из вредности добавил:
– Вполовину!
Такого Степаныч не ожидал. Конечно, если бы им не владели эмоции, то он спокойно бы проанализировал ситуацию и понял, что Котов просто язвит. Но дело заключалось в том, что деньголюбивое сердце Дмитрия Степановича трепетало всякий раз, когда речь заходила о его доходах, и начисто отключало чувство юмора. Вот и сейчас последовала закономерная реакция: Степаныч раскрыл рот, вытаращил глаза и глупо спросил:
– Как это?
– А вот так! – холодно и внутренне торжествуя заметил Котов. – Более того, она грозилась перевести тебя опять в официанты и нанять более молодого и выигрышно выглядящего администратора. Имидж все-таки… блюсти нужно. А то нонсенс получается – везти тебя в Москву с твоей физиономией простолюдина.
– В какую Москву?! – взбеленился Городов. – Какой имидж?! Кто на это обращает внимание? Вы сами-то понимаете, что говорите? Главное – работа, понимаете, хорошая работа! А еще важнее – результат. Впрочем, работа на результат – это не ваша сильная сторона. Я всегда говорил, что…
Температура разговора стремительно повышалась. На парочку спорящих уже обратили внимание охранники и посетители. Одна из официанток, желая предотвратить назревающий скандал, быстро двинулась в сторону Дмитрия Степановича и, взяв его за рукав, очень мягко сказала: