– Ух, ты, – проговорил он. – Куда дальше, девчата, вверх или вниз? Решайте скорее, уж больно не хочется попасть под грозу на полпути.
– Вверх, – тотчас же ответила я. – Если пойдем вниз, потом придется опять карабкаться.
– Ладно, будем надеяться, что наша саламандра хорошо делает свое дело, – сказал он, осторожно поглядывая вверх.
В небесах сверкнула ослепительно-алая молния. Воздух был так насыщен электричеством, что пушистая шерстка мистера Густошерста встали дыбом и потрескивала. Хорошо, хоть дождь перестал, подумала я. И тут я заметила такое, что у меня перехватило дыхание!
Нечто огромное. Белое. Очень красивое. Вроде дракона. Длинная шея, огромные крылья, почти такие же, как у ската. И блестит, мерцает, как звезда, среди тяжелых свинцово-серых туч. То парит, то взмывает выше, то весело кувыркается в невидимых потоках воздуха.
Какой ужас! Молния! Вдруг она ударит в него?
У меня в памяти смутно всплыли уроки физики и Бенджамин Франклин со своим воздушным змеем. Такое огромное-огромное существо, и летает так высоко, разве может молния промахнуться и не ударить в него? И связывает ли его что-нибудь с землей – веревка или нить?
Вокруг меня плясали пылающие алые зигзаги. Белые крылья распростерлись еще шире. В них ударила молния, раз, другой, третий, и белоснежные крылья вспыхнули рубиновым огнем. Я, наверное, вскрикнула.
Мистер Густошерст раскатисто расхохотался. В его смехе звучало облегчение.
– Ага, вот она, – проговорил он. – Ну, теперь нам ничего не грозит. – И он снова зашагал вверх по склону холма.
Я все еще ожидала увидеть, как великолепное существо упадет на землю, дымящееся и обугленное. Но оно не упало. Напротив, воспарило еще выше. И тут я поняла, кто это. Конечно же, глумсберийская саламандра за работой.
Мы добрались до башни на вершине холма. Это здание было намного выше всех остальных в округе. Собственно говоря, это было единственное высокое здание. Пожалуй, в этом был смысл. Построить высокий дом в здешних краях – значит, притягивать к себе молнии, а на это не отважился бы никто, кроме саламандры.
Мистер Густошерст на всякий случай постучал в ворота и вошел. Саламандра все еще парила в небесах, и в доме явно никого не было. По винтовой лестнице мы поднялись в большую пустую комнату на самом верхнем этаже. Посреди нее, в высоком каменном очаге, пылал огонь. На полках, тянувшихся вдоль стен, стояла странная коллекция самых разнородных предметов – стеклянные линзы всех размеров, игрушечная ветряная мельница, какой-то амулет, обыкновенные куски угля. Кроме них в комнате ничего не было. Несмотря на огонь, в зале было холодно, потому что сводчатый дверной проем, ведущий на балкон, остался открытым. Двери в нем, насколько я видела, не было совсем.
– Прохладно здесь, – поежилась Хай Лин и застучала зубами. – Когда она вернется?
– Когда справится с грозой, – ответил мистер Густошерст. – Это надолго не затянется, буря-то совсем маленькая.
Я давно заметила, что, когда речь идет о здешней погоде, мы с мистером Густошерстом вкладываем в понятие «маленькая» совсем разный смысл. Но не прошло и четверти часа, как мерцающее белое существо появилось на балконе, сжалось немного, уплотнилось и исчезло за парапетом. Через мгновение в комнату вошла огромная белая волчица.
– Ох, – вздрогнула волчица, заметив нас. – Простите. Одну минуту.
Меня ослепила яркая вспышка. Я зажмурилась, и в лицо ударила волна жгучего жара. Когда я открыла глаза, на месте волчицы передо мной стояла статная нимбусовская женщина ростом примерно с миссис Густошерстку, но гораздо более элегантная.
– Я не знала, что у меня гости, – молвила саламандра. – Ко мне редко кто-нибудь заходит.
Неужели в ее голосе прозвучала тоска по общению? Или мне показалось? В существе, которое питается молниями, есть что-то сверхъестественное; к тому же три трансформации за считанные минуты – от такой скорости у кого угодно закружится голова. Поневоле задумаешься: с кем или с чем я разговариваю? Но потом я вспомнила, какой красивой была саламандра в темном небе, среди свинцовых туч. И в ней ощущалась искрящаяся, бьющая ключом радость жизни, внутренняя сила, которая напомнила мне…
Конечно, о Дэнни.
– Доброго вам денечка, мадам Солана, – поклонился мистер Густошерст. – Вот эти девчата пришли сюда издалека, неведомо откуда, чтобы порасспросить об одной саламандре. Может, он вам родственник.
– Правда? – спросила она, в свою очередь принявшись разглядывать нас. Глаза ее, как я заметила, не изменились – в них все так же сверкали хищные волчьи огоньки. Только радужка. Белков не видно. – И кто же это?
– Он называл себя Дэнни, – неуверенно ответила я. – Но я не знаю, настоящее ли это имя.
Она его знала. Я сразу это поняла. Но признаваться она не спешила.
– Не саламандровое имя, – заметила она, точь-в-точь как раньше миссис Густошерстка. – Прошу вас, мадам Солана. Он украл одну вещь, которая принадлежит мне, и эта вещь опасна для него. Мы должны вернуть ее. Не только ради себя, но и ради него.
– Вот как? И что это за опасная вещь? – спросила она, устремив мне в лицо немигающий волчий взгляд.
