Я просто покачала головой. Стражник, на которого мы все это время не обращали внимания, нарочито кашлянул и кивком указал на выход. Мы поняли намек и, волоча ноги, разошлись. Рядом остались Анна и Элль.
И, как вишенка на торте, меня ждала Белинда с полной холодной воды ванной. И не в уединении моей комнаты, а в самом начале королевских покоев, прямо у лестницы. Я стянула изгаженную одежду и отложила в сторону. Вряд ли вещи можно спасти. Я положила на пол меч.
И Белинда даже не позволила мне помыться самой. Она заставила меня встать в ванну и скребла от макушки до пяток с таким усердием, что я заплакала сильнее, пусть и не проронив ни слова. Убедившись, что я достаточно чистая, Белинда вытолкнула меня из ванны, грубо вытерла и вручила ночную рубашку и меч.
– Идите к себе, – наконец произнесла моя бывшая гувернантка.
И я пошла.
Оказавшись в комнате, я вдруг ощутила безумный страх, что папа отберет у меня и меч. Быстро открыв сундук, где обычно его хранила, я смяла кольчугу так, словно клинок лежал под ней, захлопнула крышку и спрятала меч за гобеленом. Пусть полежит там, пока я не придумаю места понадежнее. На миг показалось, что меч вспыхнул, возмущенный, когда я отпустила полотно и гобелен скользнул вниз. Но, может, это просто из-за слез. Свернувшись калачиком на кровати, я зарыдала. Я не представляла, чем были заняты Анна и Элль, но точно знала: из всей нашей компании я была несчастней всех. Они не виноваты. Во всем виновата только я. И к утру об этом будет знать весь двор.
К страданиям примешивалось полное отчаяние. Как я смогу защитить Аврору, если теперь мне никто не доверяет?
Ко времени, когда вернулись Анна и Элль, явно после скандала с родителями, я наплакалась до полного изнеможения. Горло першило, глаза опухли, щеки жгло, а голова пульсировала болью.
Я подняла взгляд. У обеих подруг были влажные волосы. Кто-то, скорее всего их матери, приказал точно так же отскрести с них сок гоблинских фруктов, пока вместе с ним не сойдет верхний слой кожи. Точно так же со мной обошлась и Белинда.
– Мы остаемся в Свите и твоими фрейлинами, – Анна говорила за них обеих. – Но только потому, что наши матери считают, что теперь никто другой нас не возьмет даже младшими фрейлинами, тем более королева.
– Это я виновата… – я подавилась вслипом.
– Мы все виноваты, Мири, – ответила Элль, а потом вздохнула и протянула мне баночку с мазью. – Возьми, а то с тебя словно всю кожу содрали.
Обе они отправились спать, а я воспользовалась мазью. Боль немного отступила, но стало только хуже, ведь теперь я осталась один на один с последствиями своих поступков.
И я плакала до тех пор, пока не забылась тревожным, полным кошмаров сном.
Я проснулась на рассвете в полном безразличии ко всему. Я не хотела есть, просто не могла, поэтому не стала спускаться к завтраку. Мне было все равно, что думают мама и папа, что скажет или подумает двор. Я знала, что Анна и Элль спускались к столу, и то только потому, что обе заглянули ко мне после: Элль с бокалом и кувшином, а Анна с тарелкой.
– Мири, надо поесть, – сказала Анна.
– Не могу, – прохрипела я в ответ, умудрившись разразиться новым потоком слез.
– Хотя бы попей что-нибудь, – настаивала Элль.
Они обе вошли в комнату. Анна поставила тарелку в изножье кровати, а Элль налила вина в бокал, протянула его мне.
Я не хотела вина, но во рту было сухо, как в пустыне, а горло болело от рыданий. Поэтому кое-как, на ощупь, потому что глаза отказывались нормально видеть, я взяла бокал и принялась цедить напиток мелкими глотками.
Воодушевленные, подруги подвинули тарелку ко мне поближе и уселись в ногах.
– С Авророй все будет хорошо, – проговорила Элль. – Все стражники способны видеть магию, а король удвоил за ней присмотр. Уверена, темные феи больше не полезут к ней. И мы вернем расположение короля быстрее, чем ты думаешь.
Мне хотелось ей верить. Правда хотелось. Но ужас, лавиной обрушившийся на меня, едва я подумала об Авроре, убедил, что Элль ошибается. Я просто покачала в ответ головой, отказываясь утешаться чем-то столь невероятным. Темные феи на это и рассчитывали, что мы именно так поступим – решим, что Аврора в безопасности на годы вперед, и расслабимся. И тогда они нанесут удар снова.
Или, что хуже всего, у них есть шпион или шпионы при дворе. Они узнают, что папа ограничил в правах Свиту и запретил нам предпринимать что-либо без одобрения его, сэра Делакара или леди Брианны. Узнают, что между ними и Авророй стало на одну преграду меньше. А это, возможно, все, что им и было нужно.
При мысли об этом я разразилась хриплыми всхлипами, бросилась на кровать, закрывая голову руками, и безутешно разрыдалась.
Через какое-то время подруги осознали, что ничем не могут мне помочь. Анна перенесла тарелку на маленький столик, Элль поставила туда же бокал и кувшин. Я плакала до тех пор, пока совершено не обессилела. И в какой-то момент снова заснула от полного морального и физического истощения. А когда я проснулась, судя по солнцу, стоял полдень. Обед прельщал меня не более, чем завтрак.
