— Потому что я хранительница Кэртианы, — гордо сказала женщина. — Ушедшие благословили мою кровь на рождение Раканов. Благословение творцов сильнее проклятия сотворённого. Даже Ринальди Ракан не властен был изменить волю богов. Моя дочь родила твоему предку сына.
— Прекрасно! — сказал Рокэ. — Теперь ваш план по спасению мира стал мне полностью ясен. Мне не понятно только одно. Почему вас всё-таки прозвали Оставленной, эрэа?
Разоблачённая Каталлеймена выпрямилась, как пружина, охваченная внезапной яростью.
— Не произноси этого имени! — крикнула она. — У тебя нет права называть меня Оставленной! Я та, что осталась, слышишь, Рокэ: осталась сама – осталась ради тебя! Я здесь ради всех моих детей – и тех, что были, и тех, что я подарю тебе, чтобы продолжить род Повелителей Кэртианы!
В голове у Рокэ словно вспыхнул яркий свет.
—
— У меня нет дочери для тебя, — холодно подтвердила Оставленная, усилием воли взяв себя в руки. — Обстоятельства изменились. Тебе понадобится никак не меньше трёх сыновей. Обычной женщине это может оказаться не под силу. Я сама выношу их для тебя.
— Трёх сыновей? — Рокэ выразительно поднял левую бровь.
— Да. Род Повелителей Ветра пресёкся. Последним его потомком была моя дочь, Октавия. Но женщина не способна наследовать повелительство.
— Род Ветра действительно пресёкся? — Рокэ мгновенно подобрался. — Почему? Разве Кэртиана не хранит своих Повелителей?
— Хранит, но человеческое безумие иногда оказывается сильнее. Последний Повелитель… — Каталлеймена помедлила, — хотел сравняться со мною во власти и обрести бессмертие. Он полагал, что раз Ушедших больше нет, мы должны заменить их. Он был отцом Октавии.
— И что же стряслось с вашим… любовником, эрэа?
Каталлеймена поджала губы.
— Я не могла подарить ему бессмертия подобного моему. Он не захотел с этим смириться и приманил к себе выходца. Выходцы, они… Они замораживают часть души в теле, которое из-за этого становится нетленным. Но остывший уже не является живым.
— Так последний Повелитель Ветра стал выходцем? — спросил Рокэ, старательно сохраняя выражение полного равнодушия на лице.
— Да. Поэтому он не мог больше родить сына.
— Он до сих пор с вами?
— Нет. Я упокоила его. Выходец не способен повелевать стихиями.
— Вы чрезвычайно обязали меня, эрэа, — поклонился Рокэ. — Мне с моим оруженосцем было бы неприятно оказаться в компании выходца, приди мне в голову мысль созвать своих вассалов.
— Рада, что смогла тебе угодить, — холодно ответила Оставленная. — Сейчас Повелителем Ветра являешься ты. Но ты способен заменить только одного Повелителя. Увы, даже это ослабляет твои силы… Но твой второй сын, когда я выношу его, сможет начать новый род после того, как пройдёт созданный мною обряд.
— Подобное уже случалось прежде? — словно невзначай поинтересовался Рокэ.
— Никогда! — страстно ответила Каталлеймена. — Ушедшие не предусмотрели этого, как не предусмотрели и важности женщины в Кэртиане. Но, раз уж так случилось, я позаботилась исправить их оплошность. Мне пришлось постараться, но теперь обряд посвящения младшего Ракана в Повелители почти готов.
— Отрадно слышать, — Рокэ изобразил на лице самую любезную улыбку. — А на что вам понадобился мой третий сын?
Каталлеймена помедлила и затем произнесла, чопорно поджав губы:
— Он заменит нынешнего Повелителя Скал.
— Что?! — воскликнул Рокэ, распрямляясь.
— Род Лита прервался, — настойчиво продолжала Каталлеймена. — И я рада, что это наконец произошло.
— Разве Ричард не потомок Лита?! — воскликнул Рокэ. — Быть такого не может!
— Он Литтион, — неохотно признала Каталлеймена. — Воплощение старшего сына Лита в новом перерождении. Именно поэтому он обладает всеми недостатками своего отца.
— Простите, эрэа, — сказал Рокэ, встревоженный, но стараясь не показывать этого, — если Ричард – Литид, как он может не быть Повелителем Скал?
— Он Повелитель, — сухо кивнула Каталлеймена, — но это не надолго. Новым Повелителем Скал должен стать твой сын. Со временем младшие Раканы заменят всех четырёх глав Высоких Домов. В новом Круге Кэртиана будет принадлежать только моим детям.
«Она сумасшедшая?» — поразился Рокэ про себя.
— Так вы одержимы жаждой власти, эрэа? — учтивым тоном осведомился он. — Я вижу, что в этом отношении бессмертные женщины не слишком отличаются от смертных.
Оставленная задрожала всем телом, как будто её ударили.
