Прежде всего слуги подали воду для омовения рук. Как требовал древний ритуал, золотая миса была сначала предложена королю, а затем покойной герцогине – так, словно она всё ещё была жива.
Статс-дама герцогини протянула покойнице салфетку.
Затем внесли первую перемену блюд, и епископ Риссанский, служивший по покойной герцогине всё время прощания, встал, чтобы благословить пищу. Поскольку Мирабелла Окделл была весьма умерена в еде, ей поднесли её обычную чашку некрепкого бульона.
Фердинанд II любил хорошо покушать, но сегодня он явно утратил аппетит. Он ел, словно выполняя свой долг, оказывая покойнице последнюю честь, которую мог воздать угасающему Великому Дому.
— Государь, — негромко прошелестел граф Манрик, почтительно наклоняясь к королю над столом, — я бы посоветовал вашему величеству пока не торопиться решать судьбу осиротевших дочерей её светлости. Дела их дома запутаны, провинция разорена…
— Как опекун Ричарда Окделла, — громко перебил его Алва, — я одобряю союз герцога Придда с одной из этих леди. Герцог в том возрасте, когда пора позаботиться о наследниках. Помнится, его старший брат, покойный граф Васспард, серьёзно думал о браке. Но он был немножко паладин, если вы понимаете, о чём я, ваше величество. Он мечтал найти девушку, воспитанную в строгих правилах, чтобы принести ей в дар невинность, которую хранил до свадьбы («Что за чушь? — удивился Сильвестр). К несчастью, при дворе не найти подобной девицы. Но дочери герцогини Окделл, несомненно, воспитаны как истинные эрэа. Я верю, что герцог Придд целомудрен так же, как и его брат, поэтому вполне достоин руки невинной девушки.
— Шестнадцать дохлых кошек! — непроизвольно ругнулся военный министр, от удивления даже позабыв, где находится. — Странно слышать, как вы рассуждаете о целомудрии и невинности, Рокэ! По-моему, они волнуют вас постольку, поскольку вы можете их лишить.
— Вы правы, барон! — отозвался Алва. — Я известный распутник, для меня нет ничего святого. Но граф Васспард таким не был. Он ценил целомудрие превыше всего на свете. Граф Рокслей, — обратился он к хозяину дома, — вы имеете что-нибудь против союза вашего оруженосца с одной из девиц Окделл?
— Отнюдь! — живо отозвался тот. — И я пользуюсь случаем просить у его величества разрешения на этот брак.
— Нужно подумать, — недовольно буркнул король: разговор о Спрутах явно был ему неприятен.
— Ваше величество, — продолжал настаивать Алва, — я покорнейше ходатайствую об этом от имени моего оруженосца.
— С каких это пор, кузен Алва, — желчно поинтересовался король, комкая салфетку, — вы стали таким сторонником брачных уз? И почему бы тогда вам не жениться самому?
— Мне жаль мою будущую супругу, государь, — искренне ответил Алва, разводя руками. — Я развращён с пятнадцати лет. Но я жестоко наказан за это.
— Наказаны? Чем же? — спросил Фердинанд II не без какого-то робкого ехидства.
— Это общеизвестно, государь. Ваша собственная супружеская добродетель неоспорима, и вы достойно вознаграждены за неё. Ведь ваше величество отец троих прекрасных детей. Я же не щадил ни своей, ни чужой невинности. И вам известно лучше, чем кому бы то ни было: я не способен ни одну женщину сделать матерью.
Фердинанд II замер, слегка позеленев. Придворные за столом украдкой переглянулись: по всему Талигу гуляли сплетни, что настоящий отец кронпринца и принцесс – Алва.
— Перед лицом смерти особенно чувствуешь, как ты одинок, — продолжал Алва среди полной тишины, бросая взгляд на катафалк. — Когда умираешь, ищешь опору в своём наследнике. Государь, по кодексу короля Франциска Алва тоже ваши наследники, но они покинут вас вместе со мной. Я последний представитель моего рода. Но у вашего величества есть сын. Он – будущее Талига. А я, хоть и являюсь властителем Кэналлоа, – засыхающая лоза, на которой сам Создатель не отыщет плодов.
Сильвестр так удивился аллюзии на Книгу Ожидания, что упустил момент. Епископ Риссанский мягко вмешался вместо него:
— Странно слышать слова Священного писания из ваших уст, герцог Алва. Но почему вы так уверены в своём бесплодии?
— Кэналлийскую породу не скроешь, ваше преосвященство, — усмехнувшись, ответил Алва. — Я столько грешил, что должен был населить бастардами целый квартал. Но проклятие Леворукого лишило меня даже незаконного сына.
— И потому вы спешите обеспечить потомством герцога Придда, устраивая его брак? — ласково ввернул кардинал Сильвестр.
— Его и его будущую супругу, ваше высокопреосвященство. Иначе граф Манрик силой вынудит девиц Окделл выйти замуж за его сыновей. Господин тессорий так любит путаться в делах Надора, — произнёс Ворон, повернувшись к графу и чеканя слова, — что не погнушался даже нанять разбойников, чтобы посягнуть на жизнь моего оруженосца!
Вино из бокала Манрика выплеснулось ему грудь.
— Это ложь, государь! — воскликнул он, багровея.
