— Если это преступление, то вы мой пособник, — сухо отпарировал Дорак, — и сегодня не меньше, чем в Октавианскую ночь. Четверть часа назад вы заподозрили меня в покушении на маленького Карла. Позвольте напомнить вам, как именно вы победили Адгемара Кагетского. Вы велели утопить долину Биры, где жили беззащитные женщины и дети. Много детей. Вы пожертвовали ими ради Талига. Чем жизнь одного ребенка важнее их? Другое дело, если бы речь шла о вашем собственном сыне – тогда я полностью согласился бы с вами. Но какую ценность представляет плод прелюбодеяния какой-то Ариго с каким-нибудь юным Приддом или Феншо?
Алва с окаменевшим лицом смотрел на него в упор немигающим синим взглядом.
— А если принц все же является сыном Фердинанда? — спросил он.
Сильвестр только плечами пожал: одним Олларом больше – одним Олларом меньше, не все ли равно!
— Это не имеет значения, — ответил он откровенно. — Он сын Катарины Ариго, и это главное. Она больше не может считаться матерью наследника, и вы сами знаете это.
— Нет, — отрезал Алва холодно.
— Оставьте, Рокэ. Я понимаю, вы хотите защитить свою любовницу, но мужское самолюбие не должно мешать сознанию долга. Не вы ли сами убили ее братьев? Будьте же последовательны! Катарина Ариго никогда не простит вам дуэли в Нохе, но и без этого она предала бы вас при первой возможности. Разве история с герцогом Окделлом вас ничему не научила?
Алва слегка вздрогнул и даже как будто отступил на полшага:
— Какая история с Окделлом?.. Кстати, раз уж вы заговорили о нем: помнится, я просил вас не трогать этого юношу, пока он находится у меня на службе?
Кардинал досадливо поморщился, ставя опустевшую чашку на стол:
— Не хитрите со мной. Ведь он пытался отравить вас, не так ли?
— С чего вы взяли? — Тон Алвы был резок, почти груб. — Я отправил его в Граши на переговоры. Юноша, конечно, не гений дипломатии, но с милейшим Эр-При этого и не требуется. Я заметил, что в Сагранне они неплохо поладили друг с другом. Разве я не говорил вам с самого начала, что меня не устраивает выводок Колиньяров в качестве герцогов Эпинэ?
Действительно, Рокэ ясно давал это понять, и его настойчивостью стоило воспользоваться. Сильвестр с неторопливой деловитостью извлек из кармана четки и принялся перебирать их бусины совсем так же, как господин тессорий – кости больших казначейских счетов.
— Хорошо, друг мой, — произнес он, отделяя первую бусину, — давайте договоримся. Честно сказать, я и не собирался навязывать вам Колиньяров, но, если вы настаиваете на Робере Эпинэ, будь по-вашему. Вы можете помиловать его и даже возвратить ему герцогство, я не возражаю… Когда взойдете на престол.
Алва внезапно изогнулся по-змеиному, так что его лицо оказалось всего в каком-нибудь полубье от носа кардинала.
— А если я сегодня же донесу на вас королю, ваше высокопреосвященство? — негромко поинтересовался он. — Что тогда?
Сильвестр едва не расхохотался от нелепости подобного предположения.
— Вы не доносчик, Рокэ, — ответил он миролюбиво. — Но, даже будь вы заядлым наушником… Король еще не забыл, как якобы по вашему приказу юный Окделл перебаламутил весь Агарис, а потом кинулся в Алат к Ракану. Кого из нас двоих король сочтет предателем: вас или меня? Или вы вмените мне в вину самоубийство Вальтера Придда, обвиненного Тайным Советом в злодейском умысле? Возможно, конечно, что супрем метил не в короля, но Фердинанду вы никогда этого не докажете: он слишком напуган. Или вы хотите уверить его величество, что королева чиста, как хрусталь, и станете клясться, что во время ваших встреч в ее будуаре вы читали жития святых?.. Полноте, Рокэ, что за глупость! Давайте договоримся, как подобает союзникам. Я выполню условия, которые вы мне поставите, но и вы, в свою очередь, выполните мои.
— Я не позволю вам убить короля, — ответил Алва, обжигая Сильвестра ледяным взглядом.
— Помилуй Создатель, Рокэ! — Пораженный кардинал даже поднес руку к губам, чего не делал по собственному почину уже порядком давно. — Да кто говорит об убийстве? Душевные силы его величества истощены переживаниями, вот и все. Я только предупреждаю вас. Вам лучше всех известно, что из Катарины Ариго вышла дурная жена, а грехи матери падают на ее детей. Неужели это я виноват в этом? Разве это я превратил аббатство святой Октавии в веселый дом, который посещала вся молодежь Талига? Следствие выяснило скандальные подробности. К примеру, известно ли вам, что за десять месяцев до рождения сына королева еженедельно встречалась в аббатстве с покойным Оскаром Феншо? —добавил Сильвестр, с удовольствием подумав, какой неприятный сюрприз в самом скором времени ожидает епископа Риссанского.
Алва выпрямился так же внезапно, как пригнулся, и устало провел руками по глазам.
— Поразительно, — пробормотал он вполголоса, словно говоря с самим собой. — Просто поразительно. А ведь я не поверил ему.
— Кому? — переспросил сбитый с толку кардинал.
