— Не из-за тебя ли я стала Оставленной, Лит? — горько спросила она. — Не тебе бы произносить это имя!.. Ты совсем забыл, как звали меня мой отец… и твой сын?
— Зачем вспоминать об этом, Каталлеймена? — отозвался Лит равнодушно. — Та смертная девушка умерла в тот день, когда ты приняла дар Ойдмы.
Ушедший окинул внимательным взглядом стройную тоненькую фигурку, полупрозрачную, как тень. Как она была похожа на Анэма – и как непохожа! Те же черные волосы, те же синие глаза, но у отца в них смеялось сотворенное им же небо, а у дочери – пряталась бездонная человеческая пустота.
— Отравленный дар, — сказала молодая женщина, кривя изящные бледные губы.
— Тогда ты считала иначе, — возразил Лит. — Ты взяла его с радостью. Разве не ты сочла его лучшим свадебным подарком?
— Тогда я не знала того, что знаю сейчас, — холодно проговорила Каталлеймена. — Твоя бездетная сестра ненавидела дочь Анэма от смертной.
— То есть как? — вырвалось у Дика. — Что все это значит?
Его никто не услышал. Лит смотрел на избранницу сына с легким удивлением.
— Это неправда, Каталлеймена. Ойдма любила тебя не меньше, чем твоя родная мать. Мать подарила тебе жизнь. Ойдма – отдала свое бессмертие. Разве не этого ты хотела?
— Нет! Я хотела другого! — воскликнула вечно юная женщина. — Я хотела навсегда остаться рядом с моим мужем – твоим сыном! Неужели ты думаешь, что мне нужно было бессмертие без него?!.. Нет!
Боль, прозвучавшая в этом крике, заставила Ричарда содрогнуться. Почти так же кричала «нет!» его мать, когда в Надор привезли тело Эгмонта Окделла.
Лит на мгновение прикрыл глаза. Память отозвалась в нем глухой тоской. Ант, его Анте́мион, прекрасный цветок этого мира, дитя Скал и Молний, наследник земли, огня, воды и ветра! Он ушел в Этерну вместе с отцом и, так же, как Лит, никогда не вернулся обратно.
— Ты… — сказала Каталлеймена, и в ее глубоких синих глазах внезапно плеснула темная ярость. — Ты и Ойдма, вы оба… Вы отняли у меня того, кого я любила!
Лит смотрел на нее, тщетно пытаясь уразуметь смысл ее слов. Рамиро, было спокойно улегшийся у его ног, поднял голову и глухо заворчал.
— О чем ты говоришь, Каталлеймена? — недоуменно спросил Ушедший. — Моя сестра умерла ради того, чтобы ты жила вечно. Родная мать не сделала бы для тебя большего.
— Она оставила в наследство Анту свой жезл, — сказала, как выплюнула, женщина. — Она назначила твоего сына своим преемником!
— Иначе и быть не могло. Волнам необходим свой Повелитель. Разве ты не знала этого с самого начала? И разве ты не радовалась этому свадебному подарку тоже?
Каталлеймена в упор посмотрела на него потемневшим, как море в бурю, взглядом.
— Ты чудовище, Лит, — сказала она. — Все вы были чудовищами. Вы манили людей своей любовью, а сами были не способны на нее. Ты уходил от Астрапэ к земным женщинам, чтобы зачать с ними детей, а Астрапэ уходила от тебя, чтобы рождать от земных мужчин. Никто из вас – никто, даже мой отец! – не ведал настоящей любви, и чему удивляться, если люди в конце концов изменили вам со своим вымышленным Создателем?
Лит вздохнул.
— Ты опять об этом, Каталлеймена? Человеческая ревность все еще гложет тебя спустя столько времени?
Нежные губы женщины задрожали словно от сдерживаемого плача, но она не отвела глаз и продолжала стоять перед Литом, гордо выпрямившись. Дик почувствовал к ней невольное уважение: у дочери Анэма был сильный характер.
Лит, словно уловив его мысли, вздохнул вторично.
— Антемион был обязан оставить потомство, — произнес он устало. — Как ты сама сказала, моя сестра не могла родить детей. Это нельзя называть изменой, Каталлеймена. Мир, которому ты принадлежишь, – наше творение, и на каждом из нас лежала ответственность за него. Антемион выполнил свой долг.
— До-о-олг? — протянула Каталлеймена со странным выражением в голосе. — Ты снова собираешься говорить со мной о долге, убийца своего сына?
И она отступила на шаг, чтобы окинуть Ушедшего презрительным взглядом.
— Я не убийца, — строго возразил ей Лит. — Я его отец, и я любил его.
