Сосредоточившись, Ричард досмотрел до конца, как намертво схватывается недавно жидкий раствор. Каталлеймена замерла в стене с искаженным от ярости лицом. Дик понимал, что его победа временная, и поторопился воспользоваться преимуществом. Щелкнув пальцами, он указал Рамиро на сумасшедшую, которая бешено грозила Повелителю Скал пресловутым папашей.
Рамиро прекрасно понял и прыгнул прямо на выходца. Девчонка бросилась к пони, пытаясь укрыться от литтэна за пегим крупом. Пони резво потрусил вдоль стены, но Ричард отрезал ему путь с другой стороны от гончей. Он рассудил правильно: выходец не мог приблизиться к человеку по своей воле. Ему был подвластен только его убийца или тот, кто назвал бы его по имени! К счастью, Ричард не был ни тем, ни другим.
Оказавшись лицом к лицу с двумя врагами, пегая кобыла предпочла отступить. С замечательным проворством бывший пони вскочил в стену, махнув товарке на прощание коротким хвостом. Преданная им маленькая ювелирша взвыла от злобы и принялась царапать камень, словно намереваясь проделать в нем лаз.
Дик прикрыл глаза и представил себе, как нейдорский пони тонет в ренквахском болоте. Это было нетрудно: картины гибнущих людей и лошадей так и стояли у него перед глазами со времен отцовского восстания. Испуганная пегая кобыла вытянула шею, должно быть оглашая камень протяжным криком, и так и застыла в граните с выпученными глазами и напрягшимися в тщетном усилии ногами.
Маленькая ювелирша не видела этого. Она продолжала биться головой и царапать стены ногтями.
— Хочу-хочу-хочу! — визгливо вопила она. — Папаша придет – уши надерет! Мамелюка!
Ричард, дрожа и отдуваясь, присел перед ней на корточки. Рамиро, злорадно оскалившись, встал с другой стороны.
— Верно говоришь: мамелюка, — едва выговорил Дик: в голове у него звенело от напряжения. — Ты же видишь: она обманула тебя. Она зазвала тебя к себе, но она умеет ходить внутри стен, а ты – нет. Она не хочет делиться своим искусством. Но я могу научить тебя.
Девчонка замолчала. Через бесконечно долгую минуту она слегка повернула голову, чтобы посмотреть на Дика хитрым глазом.
— Дурак-дурак-дурак, — сказала она, но уже без прежнего запала. — Лягушачий принц. Покажи.
— Сначала отдай мне то, что ты украла, — возразил Дик, протягивая руку за камнем.
Девчонка взвизгнула:
— Мой подарок! Мамелюка! Скачи-скачи-скачи! — и попробовала прошмыгнуть в щель между Диком и Рамиро.
Литтэн быстро преградил ей путь. Дик обессиленно подумал, что время уходит. Ему нельзя прикасаться к выходцу, а девчонка явно не расположена отдавать украденное.
— Я покажу тебе, как ходить по стенам! — отчаянно выкрикнул он, снова протягивая руку.
Девчонка отрицательно замотала головой, вжимаясь в камень, и тут произошло немыслимое. Рамиро внезапно рванулся вперед и со всей силы укусил Ричарда за запястье. Литтэн сошел с ума? Пораженный юноша выдернул руку: несколько капель крови веером разлетелось во все стороны.
Маленькая ювелирша снова закричала, но на сей раз это был вой смертельно раненного существа. Капли крови попали на ее лицо, и оно пошло рябью, как неверное отражение в тающем льду. На миг в ее выпученных остекленевших глазах Ричарду почудилось что-то странно знакомое.
Кровь Лита! Так вот что сделал Рамиро!
Дик с трудом поднялся и занес кровоточащее запястье над головой выходца:
— Я никогда не причинял тебе зла, — дрожащим голосом проговорил он. — Уходи и упокойся с миром!
Тело маленькой ювелирши задергалось, словно растворяясь в тумане; две-три минуты, и на месте, где находился выходец, не осталось ничего, кроме упавшего, легко ударившегося о гранит караса.
Ричард выдохнул с облегчением и почти упал следом за ним. Глаза его заливал пот, а колени дрожали от напряжения.
Он не заметил, как Каталлеймена неторопливо вышла из стены, однако услышал, как предостерегающе зарычал Рамиро. Дик машинально попробовал подняться ей навстречу, но ноги надломились, и он неловко рухнул ничком на гладкий пол, обливаясь холодным потом. Должно быть, Каталлеймене он представлялся жалким раздавленным червем, да и самому себе казался сломанной куклой. Из идеально отполированного камня на Дика взглянуло перекошенное и сморщенное от напряжения лицо – его собственное.
Каталлеймена осторожно обошла обессилевшего Повелителя Скал. Заметив, как скользит по кругу ее тень, Дик, не доверяя непослушным пальцам, подтянул себе под живот карас и навалился на него всем телом.
Каталлеймена остановилась в паре шагов от его головы.
— Не могу поверить, но я почти жалею о Литтионе, — негромко произнесла она, будто говоря сама с собой. — Ты не сумел продержать меня в граните и получаса, мальчик!.. Это полезный урок, — продолжала она задумчиво, — Литу не мешает увидеть, во что выродилась его кровь, если уж я, дочь Ветра, способна приказывать камням так, как не может Повелитель Скал!
