Но со временем мы осознали, что наш опыт работы с сорокавосьмилетней жертвой сердечного приступа повторяется снова и снова. Мы спешно переходили от одного пациента к другому, делая все возможное, чтобы вылечить их больные сердца. Но мы осматривали своих пациентов слишком поздно, когда у них уже имелись сердечные заболевания или установленные факторы риска развития таких болезней: нездоровое питание, брошенные занятия физкультурой, употребление опасных добавок, неразумное сочетание прописанных лекарственных средств, а также неспособность управлять эмоциональным стрессом. Такие записи мы вносили в медкарты своих пациентов снова и снова. Казалось, нет конца потоку больных, которые нуждаются в сложных процедурах при лечении их сердец, не говоря уже о тех, которым из года в год требуется новое шунтирование или новый стент. Подобно мифологическому Сизифу, обреченному провести вечность, толкая камень в гору только для того, чтобы он скатывался вниз каждую ночь, мы ощущали разочарование, связанное с попытками предотвратить монументальные, повторяющиеся проблемы. Но в отличие от Сизифа, как врачи, мы имели возможность добиться успеха.
Решение нашей дилеммы становится ясным, если мы рассмотрим классический идеал врача из прошлых поколений. Вы знаете этот тип: любезный, неторопливый седой джентльмен в белом халате, с черным саквояжем и стетоскопом. Несколько десятилетий назад врачи не могли себе представить, что можно рассматривать человеческое тело в режиме реального времени с помощью трехмерного МРТ-сканирования или мечтать о предотвращении сердечных приступов, поддерживая в открытом состоянии сердечные артерии, шириной 2 миллиметра, с помощью крошечных металлических стентов. При ограниченной технологии того времени что эти врачи могли сделать? Они просто общались со своими пациентами.
Врачи старой закалки не жалели времени, чтобы выслушать и поговорить. Они подходили к больничной койке, осматривали больного, зачастую окруженного близкими, представителями поколения людей, которых они тоже лечили. Сегодня в вихре технологических чудес и прорыве в лечении эти аспекты медицины почти совсем утрачены. Мы, кардиологи, стремимся «исправить» сиюминутную проблему, а затем быстро переходим к следующей. Слишком часто больные становятся «случаем» («Вы не могли бы проверить 80 %-ную закупорку главной коронарной артерии в четвертой лаборатории?»), а не людьми, остро нуждающимися в совете и рекомендациях.
То, что мы упускаем важный кусочек головоломки, дошло до нас несколько лет назад, когда мы готовились «подлатать» сердце нашему четвертому пациенту из одной семьи. Периодически мы лечили двух-трех членов этой семьи, делали ему или ей операцию на сердце. Но проблемы с сердцем представителей семейства Уэлтон были для кардиологов словно ежегодная рента. История их болезней заставила нас пересмотреть наше давнее представление о том, что значит быть успешным врачом.
На этот раз настала очередь Джима Уэлтона. В кабинете для консультаций с Джимом были его отец Сэм (тройное шунтирование в 1998 г.), брат Рик (шунтирование в четырех местах в 2007 г.), сестра Норин (два стента коронарных артерий в 2005 г.) и сестра Сьюзен (без кардиологического вмешательства на сегодняшний день). Их мать умерла от сердечного приступа четыре года назад. Когда мы вошли в кабинет, Сэм, Рик и Норин с энтузиазмом сообщили, что все они чувствуют себя прекрасно и поправились. Джим же не выражал особого восторга: он ждал своей очереди на операцию аортокоронарного шунтирования.
Мы рассказали о процедуре, объяснили, как вскроем ему грудную клетку и перенаправим поток крови в обход заблокированных артерий его сердца. С каждой подробностью Джим становился все бледнее, и скоро его нельзя было отличить от белых больничных стен. Брат и отец пытались подбодрить его. Они заверяли Джима, что это все пустяки. Он справится.
