Ушибленная голова ныла весь вечер, и Волчонка все прикладывала и прикладывала к ссадине листик подорожника — великого детского средства от любой хвори. Подорожник ли помог, или разделенная на двоих скудная порция жидкой похлебки, но Солео смогла уснуть. Волчонка, крепко обняв старшую подругу, устроилась спать рядом.
На следующее утро Солео проснулась, когда солнце было уже высоко. Девушка вспомнила, что накануне Бригитта уехала в монастырь, поэтому отсутствие на работах едва ли кто-то заметит. Волчонки рядом не было. Солео подумала, что цыганка убежала прятаться, не дождавшись пробуждения подруги.
Лес радушно встретил перешептыванием листьев и спасительной прохладой. Втянув полные легкие ароматного духа, Солео начала рыскать по кустам в поисках самодельного лука и стрел, лес одарил ее — она нашла несколько ягод земляники.
В голове пробежала мысль, что можно было бы уйти с Волчонкой в чащу и жить там, ловя кроликов, собирая грибы и орехи. Чем глубже Солео уходила в чащу, тем больше ей нравилась идея.
Построили бы шалаш и жили, как первые люди. Кто ждет Солео в большом мире? Никто. Если она, голодная нищенка, вернется «в мир», ей даже работы не найти! Кто согласится пригреть оборванку? Чтобы устроиться полотеркой, нужны рекомендации. Об этом часто говорили в монастыре. Хочешь хорошую работу — трудись не покладая рук, и пусть мозолистые ладони говорят сами за себя. А еще небольшое письмо, сопровождающее сиротку к новому месту трудов и проживания, рекомендательного содержания. Можно и не так, конечно. Сосланные вместе с Солео беспризорницы хорошо знали другой путь: покладистая подавальщица в таверне — залог интереса гостя к заведению.
А в лесу все было правильно и просто — нашел пропитание, и живи себе дальше. Правда, Солео быстро поняла, что не будучи опытной охотницей в лесу найти пропитание сложно. Весь день она пыталась совладать с луком и стрелами. Но все никак не выходило. Стоило выстрелить — на месте зверя оказывалась пустота. Ни разу Солео не попала в цель, а может, самодельные стрелы не могли нанести сколь-нибудь значимое повреждение даже полевой мыши? К вечеру, сильно вымотанная и усталая, Солео присела у дерева. Сон морил, зеленый мир убаюкивал.
Почудилось, что лес что-то шепчет, разморённая Солео уснула.
«Сквозь зеленые заросли кустов пробивался юноша. Он ходил к Грани — Старым вратам, по приданию Излаима — порталу в другой мир. Теперь это ничем не приметное место, расположенное в самом центре леса: ни руин, ни опознавательных знаков, ничего. Он столько раз колдовал там, пытаясь открыть врата, но все безтолку!
Юноша сильно злился. Выходит, врут все талмуды в библиотеке?
Чертыхнувшись, пнул камень. Камень отпружинил от мха и больно отрикошетил в обидчика.
«Вот только каменных троллей сейчас не хватало!», — разозлился юноша еще сильнее. При этом травянисто-зеленые глаза зло сощурились. Он уже сплел маленькое проклятье, готовое полететь в несчастного каменюга[1], вставшего у него на пути, как услышал треск кустов. Юноша вздрогнул, быстро сплел охранное заклинание. Кусты по его слову схватили «жертву» и с силой шарахнули о землю.
— Ай! — обиженно раздалось из лесной ловушки. Юноша нерешительно подошел, он успел сплести еще чары, на случай, если враг окажется опасным. Кусты подозрительно дрожали. Юноша готов был дать стрекача — вдруг там урл[2]?
— Помогите! — отчаянно и жалобно завопили из кустов. Урлы славились нежными голосами. Вот как так вышло: безобразные тролли — болотные урлы были наделены самыми тонкими и прекрасными голосами? Юноша вложил в заклятие еще Силы.
Кусты продолжали жалобно стенать, взывая о помощи.
Юноша сделал решительный шаг, занеся руку с клубком чар.
«Может, просто бежать?» — промелькнула мысль, быть слопанным урлом юноше совсем не хотелось. У него столько планов на жизнь… Холодная испарина проступила на лбу.
А слышащиеся из кустов мольбы уже превратились в угрозы.
— Я все папе расскажу! Ну пожа-а-алуйста… — жаловались кусты.
Юноша узнал голос, опустив руку, он подошел к кустам вплотную. Посреди цепких веток, оплетенная вьюнком, лежала молоденькая девушка, почти девочка. Ее светлые волосы крепко запутались в ветках. Ореховые глаза были полны слез обиды, а рот капризно кривился.
— Алеон, сейчас же пусти меня! — девчонка попробовала выкрутится, но кусты, к садистическому удовольствию юноши, только оплели плотнее.
— Сильвия Гаспаро, что вы тут делаете? — спросил юноша.
Девушка явно растерялась, отчего кровь бросилась в лицо.
— Насколько мне помнится, у вашего курса сейчас черчение, а затем алгебра с тригонометрией, потом…
— Занятия ум-м… отменили, — криво солгала Сильвия. — И вообще, вам-то что за дело? — обиженно фыркнула девчушка.
