Нарбо озадаченно пошевелил губами, потом удивлённо произнёс.
- Тогда получается, что с самого начала это был поддельный камень, когда я его с постамента взял.
- Откуда ты взял? — не понял Фабий. — С постамента?
- Тебе послышалось, — запоздало начал отнекиваться Нарбо, поняв, что только что сболтнул лишнее.
- Нет, дружище Нарбо, не послышалось, — усмехнулся Фабий. — Давай-ка, расскажи мне. В самом деле, отчего бы тебе всё не рассказать, учитывая наше положение?
Нарбо подумал немного и решил: раз уж не ясно, куда теперь их всех выведут нити судьбы, может и в самом деле, взять, да и всё рассказать. Впрочем, о цели их поездки в Италию Нарбо умолчал, поскольку и сам не знал всего. Он лишь рассказал, как они с господином попали на пир императора, а после, как им, точнее ему — Нарбо досталось «Сердце Тигра».
Фабий, Тарикс и Квинт Мелорий слушали, разинув от удивления рты. Когда Нарбо закончил, Мелорий, дико взглянув на Фабия, завопил:
- Ну, ты теперь понял? Камень был настоящий! Ни с кем ваш патрон не договаривался! Ювелир всё правильно определил!
- Но… не вероятно, — забормотал Фабий. — Я всё, что угодно мог предположить, но не такое. Нарбо, мои поздравления. Ты ограбил фиск императора! О таком, каждый вор в Риме, может только мечтать.
- Ничего я не грабил, — хмыкнул Нарбо. — Я лишь позаимствовал камень. Всё равно он там без толку лежал. Он мне понадобился для благих целей. Я украсил им статуэтку Ваал-Бабы в знак моего величайшего почтения к нему. Но господин Лоредан забрал камень, а мне для украшения дал монету.
- Так значит, вы продали «Сердце тигра»? — перебив негра, спросил Мелорий. Его так и трясло от ярости.
- Ну, продали, — хмыкнул Нарбо. — И что с того? Что толку в этом камне? Деньги то, поважнее будут.
- Кому вы продали мой камень?! — заорал Мелорий. — Кому, мерзавцы?
- Это сейчас не имеет значения, — усмехнулся Фабий. — Того человека, ты наверняка не знаешь.
- Вы говорили, это был мавр? — спросил Тарикс, впервые во время разговора подавший голос.
- Ну да, один мавр, — пожал плечами Фабий. — А ты что, много знаешь мавров, способных выложить за драгоценный камень больше шестидесяти миллионов?
- Шестьдесят… — от волнения горло Квинта Мелория сдавило и он зашёлся хриплым кашлем.
- И эти деньги вы везли с караваном? — удивленно спросил Тарикс.
- Нет, конечно, — рассмеялся Нарбо. — Совсем немного везли. Господин говорил, что три или четыре этих… как их… Миллиона! Остальные деньги мы получим дома в нашем аргентариуме.
- И где же это? — хитро прищурился Тарикс.
Нарбо, забыв об осторожности, открыл, было рот, чтобы сказать, но Фабий вовремя вмешался.
- Это тебе знать ни к чему. Нарбо, дружище, держи язык за зубами.
- Мои деньги! — завизжал вдруг Мелорий, брызгая от ярости слюной. — Воры!
Он попытался ударить Нарбо ногой но тут, двое разбойников, что присматривали за пленниками, а особенно за этим крикливым и беспокойным римлянином, вскочили и принялись пинать Мелория, так что во все стороны полетела пыль. Когда он перестал кричать и только издавал тихие стоны и всхлипы, Тарикс сказал господину, что лучше помалкивать и вообще вести себя, как можно незаметнее, иначе его могут просто убить.
- Господин, только не обижайтесь, на мои слова, но вы не особенно ценный пленник. Вот этого огромного, сильного негра, они не убьют, так как он стоит хороших денег, а вы, или скажем я гарамантам без особой надобности.
- Так я, по-твоему, дешево стою? — взъярился Мелорий. Правда, в этот раз он не орал, а говорил почти шепотом, но злости в его голосе от этого не стало меньше.
- Что вы, господин, могу ли я так думать? Но боюсь, так думают разбойники.
- Им надо, как то объяснить, что я римский аристократ из сословия всадников, что я человек благородного происхождения.
- Им, до всего этого, вряд ли есть дело, — вздохнул Тарикс. — Это же варвары. Что вы от них хотите? Люди, они дикие и неизвестно, что могут выкинуть в следующую минуту.
Тут, словно в подтверждении слов раба, о дикости и непредсказуемости гарамантов, один из них кольнули Мелория в зад копьем. Это предупреждение, судя по зверским рожам кочевников, было последним и оно, несколько охладило пыл римлянина.
Через несколько дней гараманты достигли границы Египта, где продали пленников в каком то палаточном лагере. Купил их, почти не торгуясь, человек, назвавшийся Кратием. Это был высокий, жилистый мужчина лет сорока. Голова его, обритая наголо, блестела под лучами солнца, словно была покрыта золотистой бронзой. Маленькие, глубоко посаженные глазки недобро смотрели из-под массивного, низко нависающего лба. Взгляд, был типичен для надсмотрщика, тяжёлый и жестокий, не сулящий вновь приобретённым рабам ничего хорошего. Одет Кратий был в черный кожаный нагрудник с массивной металлической пластиной посередине, на ногах у него были поножи и не на минуту, он не расставался с длинным хлыстом из кожи гиппопотама. Выстроив рабов в одну линию и прохаживаясь вдоль строя, он обратился к ним на греческом:
