– Я сам столкнулся с большой ответственностью в пятнадцать лет, – воодушевленно рассказывает Цвэн. – Я учился в столице, когда сообщили о смерти отца. Я понимал, что рано или поздно продолжу его дело, но не ожидал, что это произойдет так скоро… Поначалу мне было трудно, я боялся ошибиться. Но освоился. Для этого нужно только время и вера в свою миссию. Я считаю, у каждого человека есть свое предназначение, свое место.
– Позапрошлой ночью сообщили о небольшой аварии в одной из шахт, – добавляет Айрон, будто бы упрекая отца за небезупречность. – Обвал, все дела.
– Ничего серьезного. Такое часто бывает… Проблема решена, пострадавших нет. Я лично навестил источник и убедился в этом.
Разговор плавно переходит к обсуждению перспектив дальних экспедиций и с сопряженной с этим проблемой – натолкнуться на другую цивилизацию.
– Чего мы только не находили, – говорит Айрон. – Предметы быта, тексты, кости. Много, очень много костей и ни намека на жизнь.
– Даже хорошо, что мы никого еще не встретили, – добавляет его отец. – Всяко проще жить под властью одного короля. А воевать за ресурсы мы не готовы. Да ведь, Венемерт?
– Ну, у нас минимум пятьсот обученных воинов, – отвечаю. Если учесть всех стражников Ордена и адасского корпуса, именно столько и выйдет. – Так что вопрос не в том, хватит ли у нас сил, а в том, стоит ли эта игра крови.
– Я против войны, – возражает Ларрэт. – Я хочу верить, что любой вопрос можно решить договорами.
– К слову о врагах, – говорит Айрон тихо, чтобы другие не слышали, хотя мы и так говорим между собой. – Это правда, что Эмаймон притащил сюда целое дерево?
– Да.
– Вот дерзость! И что с ним делать?
– С растением или с Эмаймоном? – спрашиваю.
– Для начала с деревом. – Айрон смеется.
– Придется посадить его где-то во Дворце, куда деваться.
– Кстати, у меня тоже есть кое-что. – Он протягивает госпоже длинный кожаный мешок. – Я хотел вручить еще утром…
Пока слуги подносят напитки и разливают их по бокалам, Ларрэт вынимает подарок из чехла – это флейта, украшенная изумрудами.
– Но я больше не играю, – говорит она чуть разочарованно.
– Знаю. Но почему?
– Разонравилось. Но флейта так, ничего. Спасибо, Айрон.
– Буду счастлив, если Вы когда-нибудь сыграете для меня.
***
Вечер бы кончился благополучно, если б Ларрэт не предложила Эмаймону переночевать в замке. Иначе бы ему пришлось пересекать пустыню ночью. На мой взгляд, это его личные проблемы, и излишнее гостеприимство ни к чему, но госпожа посчитала это правильным. Ну что делать, придется привлечь больше стражников и самому спать некрепко.
Адасский наместник со своими слугами расположился на третьем этаже. Как начальник королевской охраны, я распределяю людей по постам.
– А для меня найдется местечко? – клянчит Тэта, путаясь у меня под ногами. – Я могу сторожить покои нашего драгоценного гостя.
– Нет.
– Ну пожалуйста.
– Я сказал, нет.
– Тебе же несложно.
– Не заставляй меня применять силу.
– Ты не можешь вышвырнуть меня из замка без ее ведома, м?
– Ошибаешься.
Когда я заканчиваю и спускаюсь в коридор Алтаря, эта чертовка идет за мной следом.
– Чего тебе еще надо? – спрашиваю.
– Почему ты так со мной? Что я сделала?
– Ты еще не поняла? – Я хватаю ее за запястье. – Весь мир в курсе твоих похождений.
– Чего? Каких еще похождений?
Я прижимаю Тэту к стенке и приставляю кинжал к ее горлу. Свободной рукой я держу ее за сгибы локтей, чтобы она не могла сопротивляться.
– Признавайся, что у тебя с Эмаймоном.
– Я всего лишь сделала то, что поручили тебе.
– Ты сегодня весь день строила ему глазки, пока госпожа не видела.
– Ах ты! Следишь за мной?
– А еще ты отказалась от должности в Совете, чтобы устроиться на посольскую службу. Наверное, чтобы почаще гостить на Адасе. Да? Так вот, я предупреждаю. – Я прижимаю ее еще сильнее. – В один прекрасный день тебя не пропустят через границу – и надейся, что тогда ты окажешься с нашей стороны.
– Ой, а я на любой стороне не пропаду.
– Адасцы не связываются с иноземками. Или по крайней мере не относятся к ним серьезно… Хочешь объясню, что он с тобой сделает? – Моя рука с кинжалом скользит по ее талии.
– Прямо здесь? – Тэта игриво улыбается.
– Чем это тут вы занимаетесь…
Мы оборачиваемся на голос госпожи. Я убираю оружие и делаю шаг в сторону. Ларрэт подходит к ней.
– Убирайся, – говорит она. – Чтобы ноги твоей здесь не было.
– Ну, ладно, как скажете. – Тэта уходит, даже не пытаясь оправдаться.
Ларрэт возвращается в комнату, не взглянув на меня. Мне остается только пойти следом на правую половину и лечь на свою кровать.
Я закрываю глаза, пытаюсь вздремнуть, как вдруг слышу мелодию флейты – тихую, ненавязчивую и печальную. Песня кажется знакомой, и мне не приходится долго вспоминать, где я ее слышал.
