Слова Лека о ее предательстве все еще не давали покоя. Она ведь и на самом деле пошла с ним, слугой Схарма. Жила в захваченном схарматами монастыре…
– Дочка… – выдохнул Виль, мгновенно ее узнав. – Девочка моя…
Квартира, в которой он теперь жил, была маленькой и уютной. Всего одна комната, кухня и уборная. Из окошка видна старая береза и изгиб улицы. По улице течет поток блестящей грязи.
Виль ни о чем не спрашивал. Молча нашел для нее сухую и чистую одежду, молча приготовил нехитрый ужин.
Потом долго рассказывал сам. О том, как они перегораживали улицы и пытались отстоять площадь. И потом, когда были вынуждены отступить в гостиницу. О том, как враг прокатился по площади, имея на острие атаки огромные механические машины, и двинулся к монастырю, оставив за собой огонь и трупы. О днях в схарматском плену не сказал ни слова – кроме того, что они были. Взгляд его настойчиво спрашивал – а ты?
Ильра обняла отца и сказала:
– Помнишь Лека? Он жил недалеко от нас…
– Помню. А что с ним?
– Это он делает мертвых солдат. Каждый день. У него мастерские, с ним работает много народу. И Дальгерт Эстан. Я была там, он хотел меня научить этому. Говорил, что у меня талант.
– Дальгерт?
– Нет, Лек. Помнишь, он все пытался оживить крысу. Пока она у него не протухла. Он потом нашел способ… и теперь совершенствует…
Старик вздохнул, накрыл ее ладонь своей широкой ладонью:
– Ну, теперь-то все это закончилось, да? Теперь никто из них до тебя не доберется.
– Дальгерт сказал, что мне лучше не выходить пока из дому. Он думает, что Лек будет меня искать.
– Эстан – мастер давать очевидные советы, – нахмурился Виль. – Но, похоже, мы у него в долгу… это ведь он тебя вывел из монастыря, так?
– Да. Это оказалось несложно. Почему ты спросил?
Виль вместо ответа задал свой вопрос:
– Значит, ты встречалась с ним… и что ты о нем думаешь?
– Не знаю. Я не хотела его видеть. И, что бы он ни сделал потом, он все равно… ты знаешь, что он расстреливал на площади священников? И помогает Леку. И он входит в окружение генерала Акима…
Виль улыбнулся.
– Но ты не уверена? Вот и я тоже теперь ни в чем не уверен. Ладно. Заканчиваем разговоры… ночь на дворе.
Дальгерт сидел в полнейшей темноте – двери заперты, шторы задернуты – и пытался восстановить в памяти весь этот день, от начала до конца. Где он ошибся? Чем вызвал подозрения Демиана? Насколько сильны эти подозрения?
С утра – он мог бы поклясться – все было еще как обычно. А в допросной старик цеплялся уже больше не к мальчику, а к нему. И скорей всего, именно его, а не Олега в ближайшие дни он будет проверять. Значит, нужно играть на опережение. Надо успеть вывести пацана, подготовить материалы для Убежища. Надо найти в городе место, где он мог бы спрятаться на время… и предупредить Виля, чтобы он сменил адрес: в квартире на Втором Каменном, в связи с последними событиями, теперь будет небезопасно.
С Олегом проще – еще во времена, когда он был священником, Дальгерт обзавелся несколькими адресами на разных окраинах. Любой из них подойдет. «Значит, делаем так. Отправляем Олежку к Вилю – с предупреждением. Сам он пусть пока сидит в городе и никуда не суется. Если мне придется срочно убираться отсюда, схарматы начнут рыть землю и проверять всех встречных-поперечных. Сейчас самое срочное – это передать в Убежище все про артефакты. Рассказывать ли про Серую Луну? Угу, мне приснился мертвый священник и раскрыл страшную тайну. И те копии записей Лека, которые удалось сделать за время «ученичества», тоже надо передать. Возможно, кто-то найдет способ справиться с тварями без дополнительных жертв…»
Столько всего нужно сделать, и так мало времени. А завтра еще Аким ждет на совете городских старейшин…
Даль нашарил спички, затеплил свечу. Придвинул к себе стопку тонких папиросных листов и начал короткий доклад. Он рассудил, что бумаги передаст с Олегом. Если сам сможет выбраться, то не переломится и повторить. А если не сможет, так хоть доклад до места доберется.
Когда поставил точку, до рассвета было еще далеко.
– Ну, вот и пора.
Подхватил свечку, сунул в печь остатки бумаги, поджег.
Отправился в подвал, в котором они всего несколько часов назад заперли мальчика.
В мастерских было темно и пусто. Все давно спали.
Олег словно ждал его – мрачно сидел в углу камеры, обхватив руками колени. На шум поднял взгляд и тут же вскочил, узнав посетителя.
– Как ты здесь оказался? – спросил Даль.
Мальчик хмуро потребовал:
– А ты? Ты что же, теперь с ними?
– Примерно в той же степени, в какой раньше был с белыми монахами. Ты явился сюда, чтобы задать мне этот вопрос? Только за этим? Бо́льшую глупость придумать трудно. Ну?
Олег пристыженно отвел взгляд. Свечка горела так ярко, что Далю показалось – он видит, как по щекам мальчишки растекается румянец. Пришлось даже напомнить, что время уходит и его нельзя терять.
– Дальгерт, мы влипли. Сидим в Убежище, нет ни продуктов, ни лекарств. Выбраться не можем, двое тяжело ранены. Связи с мастерами нет, а все удобные дороги патрулируют эти…
– Ты не ответил.
– Что я могу ответить? Нам нужна еда и лекарства…
