Волею жестокого случая юную Милу обещали отдать в награду чужаку, избавившему Верховины от ночного чудовища. Но кто же мог знать, что под личиной молодого мужчины скрывается один из древнего Братства борцов с Нечистыми? Черные Рыцари наделены сверхчеловеческим могуществом и не знают ни страха, ни сомнений, ни жалости. Что же остается Миле – бежать, смириться с ролью бессловесной игрушки или проверить, способна ли любовь пробить неуязвимые для любого оружия Черные Доспехи?
– Ну хватит! Почему ты такая трусиха?!
Угловатая когтистая тень отодвинулась чуть подальше, вытянулась вдвое, но уже перестала быть страшной.
– Я не трусиха, – тихо отозвалась Мила.
Теперь, когда Анна со свечой подошла почти вплотную, ей стало стыдно за свои дурацкие охи. Откуда вообще здесь мог взяться вампир? Ведь всем известно, что мертвецы не могут зайти в дом без приглашения – а кому бы хватило глупости позвать его сюда? Может, старый Конрад и не так здорово соображает, как раньше, но уж точно не выжил из ума.
– Прекрати сейчас же! – проворчала Анна. – Ты же знаешь, какая наша Принцесса впечатлительная.
Мила вздохнула. Любой девушке из Верховин польстило бы подобное прозвище. Конечно – они ведь понятия не имели, каково это на самом деле – обладать нежной и белой кожей, которая через полчаса на солнце может покрыться волдырями. Или крохотными руками.
– Да ладно, чего такого? – ухмыльнулась Марта и снова скрючила пальцы. – У-у-у, я злой и страшный вампир, пришел за малышкой Милой.
Тень на стене повторила движение – когтистые лапы снова потянулись вперед, будто собираясь схватить Милу. Вот у Марты руки, кстати, что надо – загорелые, сильные, с крепкими мозолистыми ладонями. А как она отжимала одежду после стирки – до капли, можно даже на веревку не вывешивать! И Анна, хоть и была чуть ли не вдвое меньше подруги, немногим ей уступала. А сама Мила… одно расстройство. Непонятно, что парни вообще в ней находили. Как здорово было две зимы назад, без этого внимания! А теперь все изменилось. Даже подруги – за Анной вовсю ухлестывал племянник старосты Конрада, а толстушка Марта только и говорила, что парнях и мужчинах. Вот и сейчас…
– Он и правда ужасно симпатичный, – снова прошептала она. – Высокий, сильный, да и одет неплохо.
Мила не слишком хорошо представляла себе, как может выглядеть «ужасно симпатичный» мужчина, но на всякий случай понимающе закивала.
– Давайте, вот сюда. – Анна задула свечу. – Только тихо. Если попадемся – Сыч с нас шкуру спустит.
Старый Конрад Вавра, староста Верховин, действительно напоминал сердитую лесную птицу – на его блестящей макушке почти не осталось волос, зато по бокам они росли так же густо, как в молодости, и за месяц-два без стрижки начинали походить на уши седого сыча. А уж когда он надевал свои круглые очки с мутными стеклами… впрочем, смеяться над ним в открытую не осмеливалась даже бесстрашная Марта. Если кто-то заметит, что они подглядывают, с Конрада запросто станется приказать выпороть всех троих. Но соблазн был слишком велик – в Верховины чужаки заглядывали нечасто. И уж тем более мало кто из них оказывался «ужасно симпатичным».
Мила опустилась на четвереньки и проползла вперед. На нижней части двери в щели пробивалось чуть больше света – значит, и видно оттуда будет лучше.
– Что там, Принцесса? – прошипела Марта. – Видишь кого-нибудь?
Пока Мила могла разглядеть только стол с несколькими зажженными свечами и силуэты. Без лиц. Впрочем, она почти сразу узнала мельника Томаша – отца Анны, похожего на косматого медведя Дани-лесоруба и, разумеется, самого Конрада. Но четвертого мужчину Мила уж точно видела впервые – в Верховинах никто не носил кожаный ремень с пряжкой наискосок через грудь. Под ремнем была надета свободная светлая рубаха с закатанными рукавами и распущенной на вороте тесьмой. Печь в доме старосты к ночи уже успела остыть, но незнакомец, похоже, совершенно не боялся холода.
– За последний месяц пропали четверо, – вздохнул мельник. – Всего полторы дюжины. Мы уже и сами пробовали в лес, милостивый сударь…
– Ничего себе! – Марта толкнула Милу локтем в бок. – Этот, оказывается, еще и из благородных…
– И, разумеется, ничего там не нашли, – отозвался незнакомец. – Неудивительно. Укусы, рваные раны на шее – вампира в первую очередь следует искать на кладбище.
Ох и странный же у него оказался голос… Спокойный, мягкий – но Миле вдруг почему-то стало не по себе. Даже Конрад заворочался на стуле перед тем, как заговорить.
– Вы немало знаете о Нечистых, – произнес он. – А мы, между тем, еще даже не слышали вашего имени, милостивый сударь.
– Потому что я его не называл, – невозмутимо ответил незнакомец. – Я в последний раз повторяю свои условия: пятнадцать золотом – и люди перестанут пропадать.
– Пусти, дай посмотреть, – пропыхтела Марта над ухом у Милы. – Я тоже хочу!
– Тихо! – огрызнулась Анна. – Ты уже видела.
– Ну и что, я еще хочу! – Марта навалилась на плечи Миле всем своим немаленьким весом. – Пусти, кому говорят!
– Милостивый сударь, вы должны понять, – снова заговорил Конрад за дверью, – это слишком много для нашей маленькой деревушки. Если бы вы согласились…
Мила так и не услышала, что староста собирался предложить незнакомцу. В темноте сверху тихо охнула Марта, дверь затрещала, а потом кто-то зацепил ручку и они втроем с оглушительным грохотом ввалились в комнату. Прямо к столу, за которым сидели мужчины.
