Тварь, немигающе смотревшая в глаза девушки, сквозь колыхающуюся на ветру светло–пепельную челку, на несколько мгновений сомкнула длинные пушистые ресницы. И, тяжело выдохнув, крепко сжала челюсть. Потом медик открыл глаза, ставшие безжизненно–уставшими. И они почему–то напомнили Алене мальчика–тварь.
— Я уже уби…, — вырвалось у нее само собой, но договорить она не успела. Тварь приложила указательный палец к ее губам.
Девушка непроизвольно дернулась, но замолчала, замерев на месте.
— У меня все еще звенит в ушах от твоего крика. Если начнешь кричать сейчас, хуже мне уже не станет. Подожди полчаса, — громко заявил Андред.
И, пока она пыталась понять, как среагировать на его заявление, он повернулся к группе с носилками:
— Мы пойдем вперед.
После чего схватил Алену обеими руками за плечи и колени, оторвав от земли и прижимая лицом к себе. И помчался по дороге. Кричать в таком положении она не могла. Сопротивляться сил не было. Или не было сил сопротивляться именно этой твари. Потому что как бы то ни было, именно она и только она защищала Алену. Потому что, может быть только поэтому, девушка ненавидела ее сейчас больше всех. За всех остальных, внушавших ей ужас бессилия и отчаяния. Эта тварь не была для нее такой опасной как другие.
Этой твари она могла противостоять и сорвать на ней зло за других. Хотя бы даже только потому, что он сам разрешал ей такую возможность. Она чувствовала, что это было неправильно. Но ничего не могла с собой поделать. Сейчас она была совершенно одна, ей не на кого было надеяться, рассчитывать, опереться. Неоткуда ждать поддержки и некуда выместить свою физическую и душевную боль, накопившуюся за этот ужасный день. Поэтому стресс она непроизвольно снимала на нем.
— Куда ты меня тащишь? — апатично спросила она, не ожидая ответа.
Ожидания себя оправдали. Он не ответил.
— Ну ладно, тащи, — разрешила девушка.
Ей показалось, она поняла, что он делает. Изолирует ее от объектов, вызывающих уже почти неконтролируемый в настоящий момент страх. Ей больше не хотелось вымещать на нем зло. Какое–то шестое чувство или предчувствие ее обнаженных нервов говорило, что он осуществляет половину ее мечты, тащит куда–то, где нет тварей. Она все–таки заплакала. Но теперь этого никто не видел. И кто–то был рядом для того, чтобы больше никто не увидел ее сломленной души. Кто–то, кто ни словом, ни жестом не осудит ее за это. Сейчас это были слезы не обиды и унижения, а очищения и освобождения от обид и страхов. И кем был этот кто–то, тварью или врагом, сейчас было неважно. Он был единственным, с кем ей было не страшно.
Андред остановился возле здания с большой эмблемой лучистого как василек трилистника салатового цвета. И, поставив Алену на ноги, тяжело дыша, пытался привести дыхание в норму. Алена рассматривала медика как–то по–новому. Стройный, высокий, в светло–коричневой униформе с завернутыми рукавами, салатовой эмблемой на груди и плече, высоких коричневых сапогах, согнувшийся в плечах и уперший руки в бока, с развевающимися по ветру полудлинными светлыми волосами, он напоминал мальчика–скаута.
— Не думала, что вас так сильно напрягают физические упражнения, — задумчиво произнесла девушка, — Вы же постоянно бегаете и прыгаете….
— Не напрягают, — отозвался Андред, — Но только не в сочетании легкой и тяжелой атлетики. Бегать с таким весом в руках совсем непросто.
— Это ты про мой вес? — подозрительно удивилась Алена, — 60 килограмм при моем росте совсем не много.
— Нет, про вес груза, с которым я способен бегать не напрягаясь. 60 килограмм превышают его больше чем вдвое, — успокоил ее медик, — но, если бы ты была броней, напряжение было бы гораздо меньшим.
— Ежедневные тренировки или особенности расы? — полюбопытствовала она, — все ли… инопланетяне могут бегать с весом в 30 килограмм?
— И то, и другое. Как–то приходится часто бегать и прыгать, — уклончиво удовлетворил он ее любопытство.
Тут Алена вспомнила нечто, не дававшее ей покоя.
— Тот баран на улице… почему я понимала, что он говорит?
Андред непонимающе смотрел на нее:
— И что не так?
Девушка замялась, пытаясь точнее сформулировать вопрос:
— Ну, я думала, что между собой вы говорите на своем языке. И только с нами на нашем.
— Ах, вот оно что, — улыбнулся Андред, — нет, мы всегда говорим на своем языке.
— Это как? — удивилась Алена, — ваш родной язык русский?
— Нет, — откровенно веселился Андред, уже восстановивший нормальное дыхание, — неужели вы даже этого не знаете?!
Алена нетерпеливо смотрела на него.
— У нас аудиопереводчики, — объяснил он. И, поймав не изменившийся взгляд девушки, прокомментировал, — суть в том, что мою речь излучатель вшитого в тело чипа переводит на язык слушателя. Я говорю на своем языке, ты слышишь свой. Излучатель двусторонний. Мне он тоже переводит чужие языки. У нас много разноязычных рас и наций, и поэтому такой выход для общей эффективной коммуникативности был самым оптимальным.
— Ого, какая полезная штука — только и смогла сказать Алена.
— Хочешь такую? — сузив глаза, полюбопытствовал Андред
