Выдержка у Алены кончилась, она глубоко и яростно вдохнула, собираясь обозвать его нехорошими словами. Но, тут и его рассудку как будто пришел конец.
Он привлек к себе ее голову и закрыл ей рот мягким теплом своего, почти лишая дыхания и расплавляя все нехорошие слова и мысли Алены в атомном взрыве, вспыхнувшем в ее голове.
(Примечание: *Цитата из песни Александры Павловой. С любезного разрешения автора)
Взрывная волна прокатилась по всему ее телу, воспламеняя все на своем пути, обжигая кровь, нервы и чувства. Выжигая годы ненависти, боли и страха. Погребая недоверие под слоем пепла цвета его волос. И… погасла. Что–то было не так. Она все еще ощущала свое желание. И его желание тоже. Но, уже не кожей и инстинктами, а только разумом, который прохладно и отстраненно фотографировал и анализировал соматические реакции их организмов, отправляя готовые данные в мозг. И его желание тоже угасало, и тело замедляло свои реакции, как и ее тело. Сердце начинало биться тише, давление начинало снижаться, дыхание выравниваться. Как будто бы, если…. как бывает… после применения седативных лекарственных средств.
— Что ты сделал? — отчетливо и сухо потребовала объяснений девушка.
Вместо ответа, он приоткрыл рот, чуть обнажая верхние зубы, с которых медленно сорвались две прозрачные капли цвета зеленого аметиста. Субстанция, выделяемая жалом.
И, так как себя он тоже неосмотрительно успокоил, не успел уклониться от Алениного кулака, угодившего ему в скулу.
Медик обалдело поднес ладонь к лицу. Алена молча порвала цепочку, сняла жетон, и встала.
— Ты… — отмер он, и его глаза начали темнеть в преддверии грозы.
— Нет, — спокойно перебила его Алена. Не я. А ты. Тебе можно совершать безрассудства, а мне нет? Не решай за меня все. Я взрослая девочка. Ты ведь тоже этого хотел.
— Неконтролируемый порыв, под влиянием обстоятельств, о котором могли пожалеть.
— Ну, зато теперь никто ни о чем не пожалеет, — удовлетворено отрезала Алена, глядя на него сверху вниз.
Он медленно поднялся с пола, возвысившись над ее головой.
— Теперь я не дам тебе развода, — с каменным лицом сообщил он.
— Поздно, — показала ему жетон Алена.
— Отнюдь, — указал на ее браслет Андред.
— Возьму, как сувенир за моральный ущерб.
— Ты все еще моя жена, — отрицательно покачал головой Андред, — И по закону должна оставаться рядом со мной.
— Жена по твоему закону, — пожала плечами девушка, — По моему, я вообще ни разу не замужем.
— Брошенный Вега с синяком это полный звездец, — задумчиво выдал он, — Такого не будет.
— Вега? — тут же выцепила Алена свое спасение ясным рассудком, успокоенным Андредом.
— Это моя фамилия, — пояснил он.
— Особенная фамилия, особенный сын, особенная бывшая жена… — и только нынешняя настолько не особенная, что должна выполнять все твои желания, находясь в полном неведении относительно того, чем ей все это грозит. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Послушай…
— О, кажется, я тоже умею читать мысли, — взяв сегодня за привычку перебивать его, раздраженно начала Алена, — Это ты послушай. Меня это не касается да? Я всего лишь временный сотрудник, работающий временной женой. Которому можно платить сказками о доверии.
— Думаю, такой дозы заморозки для тебя оказалось недостаточно, — тоже раздражаясь, заявил он.
— И чтобы добавить теперь ТЫ нападешь на меня? Кто–то особенный недавно клялся и божился, что не причинит мне никакого вреда.
Молча обняв ее за пояс и отрывая от пола, он сделал несколько шагов к столу, и ногой пододвинул ранее перемещенный Аленой стул на место, сажая на него девушку. Но, как только он отвернулся, направляясь к другому стулу, девушка поднялась и, демонстративно обогнув стол с другой стороны от него, заняла место, ранее занимаемое Марой, а затем Андредом. Минуту он смотрел на нее, подняв бровь. Затем, сделав огромный шаг, грациозно занял стул, пришедшийся Алене не по нраву.
— Хорошо. Что ты хочешь знать?
— Все, что так или иначе может меня коснуться.
Он сделал глубокий вдох и, наконец, осторожно выдал ей укороченную версию уже рассказанного Марой. Когда он закончил, в комнате на несколько минут повисла стеклянная тишина.
— Мамочки… — силы вконец покинули Алену. Неужели все кончилось и ей все–таки удалось загнать обратно на гору этот Сизифов камень. Она толком и не поняла, как именно ей это удалось, но напряжение было настолько сильным, что голова больше ничего не хотела соображать, а тело больше не хотело слушаться. Было очень тяжело на сердце и обидно. Сложив руки на столе, она опустила на них голову.
— У тебя был шанс уйти в сторону, — бесцветным голосом истолковал ее поведение по–своему инопланетянин.
— Уйди, пожалуйста. Мне нужно расслабиться, — не поднимая головы, попросила Алена.
— Сожалею. Но в таком виде я никуда не пойду, — безжалостно отрезал он.
— Регенерационная, — вяло напомнила девушка.
— До нее масса видеокамер.
