Стоявшая рядом Мара, вдруг мелодично рассмеялась. Вокруг нее моментально выросла стена бойцов, словно еж ощетинившаяся стволами автоматов.
— На Земле все такие параноики? — отсмеявшись, повернула голову к Алене пантера, игнорируя вооруженных людей.
— Мара, не надо, — тихо сказала совершенно растерявшаяся Алена, изо всех сил пытаясь сообразить, как ей быть.
Но Маре было надо. Она повернула голову в сторону темных фигур и безошибочно вычислила командира роты охраны. Грациозно поднялась с брезента, направляясь в его сторону. По–кошачьи жмуря свои прекрасные глаза, мягким спокойным голосом объяснила:
— У вас ведь есть спорт? Или был… Ну так вот, взять, к примеру, бокс. Кому будет интересно, если один боец бьет другого, который или находится в инвалидной коляске, или обдолбан наркотиками? Считайте, что война — наш спорт. И первый боец — это мы. Никакие шпионы и диверсанты среди вас нам не нужны. И промывать мозги так, чтобы их носители не выглядели ходячими овощами, мы еще не научились. Я бы знала, я врач.
— Мара, пожалуйста, — взмолилась Алена, чувствуя, как вокруг нее все наполняется человеческой злобой.
— Витя, — бессильно сжимая руки в кулаки, пыталась достучаться она до командира роты, — Они все видят. Они к этому готовы. Если убьешь ее, тут моментально начнется такое, что все прошлые бои покажутся детской возней. Будут горы убитых и раненых…
— О, Витя, — перебивая ее, продолжала издеваться Мара, — а за что тебе меня убивать? Я ни разу не принимала участия в боях, стою тут не двигаясь, никого не трогая. Или ты меня боишься? Я тут совершенно одна, совершенно голая, на мне даже бронежилета нет. И без оружия. Среди кучи бронированных вооруженных мужиков. И вам страшно?
— Мара!
Все случилось в одну секунду. Одинокий выстрел все–таки раздался в ночи. У кого–то сдали нервы.
— Не стрелять!
— Мара, — с ужасом прошептала Алена, бросаясь в сторону докторши и чувствуя, как ее внутренности сковывает холод. С каждым стуком сердца, начавшего звучать в ее ушах как колокол, ожидая ответного удара тварей.
— Слезь с меня, — раздался спокойный голос Мары откуда–то с темной земли за границей света прожектора.
— Кто стрелял?! — резко раздался оттуда же голос командира роты.
— Виктор Николаевич, — яростно начал выходящий из задних рядов боец, — эта тварь…
— Сдай оружие сержанту, — проскрежетал четкий металлический голос командира, пугающе лишенный какой–либо эмоциональной окраски, — Ты арестован. Приказа стрелять не было.
— Виктор Николаевич, — обалдел боец, — но…
— Отставить разговоры. Выполняй. Стрелять будете, когда я прикажу. Всем ясно?
По темным рядам шелестом пронеслось нестройное «так точно».
— Не испытывай судьбу, тварь, — тихо сказал Виктор, поднимаясь с Мары, — жива ты, стервозная дрянь сейчас только по нелепой случайности.
На что Мара лениво улыбнулась в ответ, позволяя Алене поднять ее с земли.
— Ты с ума сошла! — гневно зашептала ей Алена, — зачем ты их злишь? Ты что, умереть хочешь?!
— Я всего лишь ускорила события, — изящно пожала плечом докторша, — сколько бы они еще эту параноидальную резину с автоматами тянули…
— Не делай так больше, — умоляюще попросила Алена.
Мара молчала, ожидая дальнейших действий людей. И Алена тоже молчала. Такая встреча оказалась для нее полной неожиданностью. И только спокойствие Мары, которая ни за что не причинит ей вред, пока Алена нужна Андреду, не давало хаосу проникнуть в ее рассудок. Что же делать, что нужно им сказать? — отчаянно думала Алена. Но придумать ничего не успела. Командир роты возвращался назад. С двумя касками, бронежилетами и плащами. Остановившись возле девушек, он ненадолго замялся, создавая впечатление, что сейчас бросит свой багаж им в лицо. Но он передумал. Протянув все Алене, он сказал:
— Оденьтесь, чтобы больше ни у кого не возникло искушений.
Алена машинально надела ранец, все еще находящийся в ее руке, и взяв из его рук тяжелые вещи, положила их на землю возле своих ног. Потом начала одеваться.
— А тебе что, особое приглашение надо? — рявкнул Маре наблюдавший за Аленой командир роты.
— А мне зачем? — удивилась тоже наблюдавшая за Аленой Мара, — я только проводник. Мне нужно возвращаться.
— Забудь об этом, — твердо сказал мужчина, — ты идешь с нами.
Алена опустошено опустилась на землю, готовая разрыдаться.
— Виктор Николаевич, это невозможно, — отрицательно качая головой, заговорила она, — Она должна вернуться. Твари в полной боевой готовности. Они не отдадут ее. Свяжите меня с командиром полка, или хотя бы с заместителем? В конце концов, я отправилась к ним по приказу Сергея Николаевича.
— Вот дойдем до гарнизона и там разберемся, — непробиваемо зарождал в ней ужас когда–то милый, когда–то знакомый человек.
К ней молча подошла Мара и надела на себя бронежилет. Затем, также молча, подошла к командиру роты и, ухватив под руку нечеловеческим усилием, потащила его к краю света в сторону от грузовика.
— Не дергайся, Витя — ледяным тоном сказала ему докторша, — если тебе нужен заложник, а не война.
