— Ей приходится это делать. Несмотря на то, что она терпеть меня не может. У моего… мм… супруга был сын, она сестра его матери. У инопланетян принято защищать членов своей семьи. Неважно кто, каким образом, и на какой срок, стал таким членом. Но, если я откажусь от ее защиты, она с удовольствием даст Вам меня пристрелить. Однако, сама не тронет до тех пор, пока я не нападу на кого–то из ее расы. Такие у них законы и никто не смеет их нарушать. Она ни за что не причинит мне вреда. И поэтому, сейчас она единственная, кому я могу верить, — вяло извлекала из себя все возможное Алена, сваливая в кучу. Пытаясь дать себе время сообразить, как сказать правду, не сказав ничего лишнего. И не дав людям повода рассчитывать на манипуляцию докторшей как выгодной заложницей. Она больше не верила людям. Никому.
— Что от вас услышал тот засранец в темноте? Никс, это тварь, убитая тобой? Он сын твоего мужа?
— Вы заметили сходство? — без всяких эмоций спросила в свою очередь Алена.
Зам. командира кивнул:
— Потому решили и не писать в рапорте, опасаясь, что если его заберут в Союз, мы можем потерять шанс, при случае, воспользоваться им, чтобы вернуть тебя назад. Но, теперь у нас есть… Мара.
— Сергей Николаевич, а я?
— Что ты?
— Я тоже есть. И, кроме моего… мужа, у Мары в их лагере родственников нет. А для устрашения мужа, по их законам, Ваш главный козырь — жена, то есть я. При выборе между ней и мной, ему ПРИДЕТСЯ выбрать меня. Вы возьмете меня в заложники и будете использовать мою жизнь как средство давления на… тварь? Будете пытать меня и записывать на пленку, пока он не согласиться сделать то, что Вам нужно?
— Боже, — схватился за голову ее бывший опекун.
Алена, обхватив ладонями щеки, молча, смотрела на него пустыми глазами.
— Что бы там ни считали в Союзе, — произнес, наконец, заместитель командира куда–то в пол, не меняя позы, — своих людей я и командир полка знаем лучше. Я знал, что ты никогда не сможешь быть шпионом, отправляя тебя туда. Именно поэтому и отправил. Шпиона они бы в момент вычислили и вернули по частям. Поэтому я также знал, что бы они с тобой там не сделали, ты никогда не будешь и их шпионом. Я бы это заметил абсолютно точно. Но, ты приходишь за руку с тварью, тварь тебя защищает. И все становится совершенно не понятно, и не ясно. И ты ничуть не изменилась. Ты все та же Алена, которую я знаю. Что прикажешь делать мне? Я пытаюсь защитить родину! И тебя. Но, если я не могу сделать и то, и другое, что же мне, по–твоему, выбирать?
— Шантажировать тварь моей жизнью, — твердо сказала Алена, — так должен поступить каждый землянин. На войне все средства хороши.
Мужчина опустил руки и поднял на нее глаза:
— Ты это серьезно?
— Да. Если серьезно Вы, то и я тоже. Потому что, какой бы выход, я не предложила, он не подойдет Союзу. Потому что меня объявили предателем. Ведь так?
— Не только тебя. Алексея тоже.
— Алексея? — не поняла Алена.
— Того парня из грузовика. И прислали подразделение специальных расследований. С полномочиями, превышающими полномочия командира полка. Тебя приказано арестовать, сразу как появишься, и отправить в Союз. До назначения и прибытия нового доктора, его обязанности будет исполнять тот тип, который только что был здесь.
— А парня то почему? — поразилась девушка.
— Потому что был с тварью.
— Сергей Николаевич, — вдруг подал голос боец, который был старшим при обыске Алены, — разрешите?
— Разрешаю, — махнул рукой зам. командира.
— Алексей не мог предать. Да, он помешался на тварях. Но ненавидел их каждой каплей крови. Пару месяцев назад исчезла его жена. Он и с небеременной то пылинки сдувал, а тут на сносях — и пропала. Он был уверен, что ее похитили твари. Ну вот, собственно, крышу ему снесло капитально на ненависти к ним. Не мог он с тварью связаться.
— А ты…? — задумчиво начала Алена.
— Он мой боец, — ответил на ее вопрос спецназовец.
Зам. командира потер виски. И сказал:
— В общем так, думаю, с родиной ничего не случится, если я пока что отправлю тебя назад.
— Куда это назад? — не поняла Алена.
— К тварям. Единственный шанс для нас спасти вас обоих и родину — дождаться, пока Алексей придет в себя.
— А новый врач? — снова не поняла Алена.
— У тебя есть т… Мара. Заберете его с собой. Как заложника. Пусть повышает специализацию. Тогда и особое подразделение не сможет отменить перемирие. Он из отдела, непосредственно входящего в состав руководства Союза. Для того, чтобы пожертвовать им, особому подразделению понадобится минимум месяц на одобрение.
— Сергей Николаевич, но ведь это… настоящая измена.
— Мы и так изменники, Алена. Я хочу спасти тебя, они — Алексея. Никто из нас не считает вас предателями. Если ты не выдашь тварям его статус, родина не пострадает. А я, черт побери, тебе верю.
— Спасибо, я конечно никому ничего не выдам, но это глупо. Вы сами это завтра поймете. И пожалеете о решении, которое приняли в спешке. И этого мало, — вздохнула Алена.
— Мало?
