- Это всегда пожалуйста, - пробормотал ему на ухо Чонин, прижав к себе сильнее. Они стояли под водой, увлечённо целовались опять и не замечали, как тонкие струйки бегут по их лицам. Потом Хань перебирал пальцами влажные волосы Чонина, пока горячие губы оставляли следы на его груди и мучили напряжённые соски чувственными пытками. Хань старательно сдерживался, чтобы не шуметь, тянул за тёмные волосы, когда уже не мог терпеть, и задохнулся от изумления, потому что Чонин вдруг опустился на колено и провёл губами по его животу. Ничего сказать он так и не успел, лишь подавился-таки стоном - ладонь Чонина уверенно обхватила его член. Он пошатнулся, но на ногах устоял. И зажмурился, потому что между ног проскользнула другая рука, пальцы дразняще прошлись меж ягодиц, погладили чувствительную кожу вокруг входа. Чонин тронул головку кончиком языка и одновременно ввёл один палец в Ханя. Пока губы твёрдо сжимали ствол и скользили по нему, палец внутри Ханя неторопливо растирал и поглаживал стенки. Чонин никуда не торопился, а Хань готов был плавиться в его руках хоть целую вечность. Два пальца, правда, заставили посмотреть на всё немного иначе, потому что только их вскоре уже не хватало.
Хань сжал ладонями плечи Чонина и глухо застонал, подавшись бёдрами навстречу пальцам. Чонин намёк понял верно, провёл ладонью по члену Ханя и поднялся. Хань хотел повернуться к стене, но Чонин удержал его.
- Хочу видеть тебя, - прошептал он после поцелуя, здорово озадачив тем самым. Пока Хань думал, как это можно устроить, Чонин выбрался из душевой кабины и расстелил на полу полотенце, после чего протянул ему руку. Он медленно лёг на полотенце, не отпуская взглядом Чонина, с трудом сделал вдох и чуть развёл ноги. Низ живота налился тяжестью, и Хань, кажется, отчётливо ощущал ток крови во всём теле. Желание близости стало нестерпимым. И мысль, что это, быть может, в последний раз, причиняла почти физическую боль.
Чонин опустился на колени между его разведённых ног и кончиками пальцев нарисовал круги на его бёдрах, заставив вздрогнуть всем телом и зажмуриться от удовольствия. Всего лишь лёгкое и незначительное касание, но уже им Хань был пьян.
- Не представляю, - его голос предательски «сломался» и сел, - как я буду… без тебя.
- Ты со мной. Не думай и не представляй. - Горячие ладони легли на его бёдра, прошлись по внутренним сторонам, заставляя раскрыться, развести ноги шире, чтобы ощутить жар смуглого тела, прижавшегося к нему. - Чувствуешь?
Чонин потёрся о него, наклонился ниже и поймал губами левый сосок, легонько прикусил и потянул, отпустил, обвёл языком и, пристально глядя на Ханя, медленно облизнул собственные губы. Единственный и неповторимый ходячий соблазн - только для Ханя. Оставалось лишь коснуться рукой сильной шеи, чуть надавить на затылок и подставиться под поцелуй. Соприкоснувшись с Чонином губами, Хань выдохнул:
- Хочу сгореть. С тобой. Хочу, чтобы люди умели становиться едиными, когда любят… тогда мне не пришлось бы оставлять тебя и уходить. Я всегда был бы здесь. - Он приложил ладонь к груди Чонина, там, где сильно билось сердце. И он задохнулся, ощутив глубокое проникновение, вцепился в плечи Чонина и закусил губу, чтобы не застонать. Мышцы внутри тела растянуло сразу и сладко, и немного болезненно.
- Мы едины, - глухо пробормотал Чонин, согрев прерывистым дыханием его подбородок.
- На время… Но…
- Нет. Пока ты меня не прогнал, я всегда здесь. Ты только мой. Никто не был так близко к тебе, как я. И я не собираюсь ничего менять. Ты мой, слышишь? Я не отпускал тебя. Пока ты оставляешь сердце в моих ладонях, я всегда буду тут - с тобой, в тебе, рядом. Всегда, пока дышу и люблю. Не заставляй меня повторяться, потому что я чувствую себя неловко, когда говорю это.
Чонин прижался лбом к его груди и вздохнул. Хань тронул его влажные волосы руками, запустил в них пальцы. Глаза предательски щипало, потому что этого было так мало…
- Никогда не думал, что это будет вот так.
- Как? - Хань затаил дыхание.
- Что это… будешь ты. Прости. Я так старался не полюбить тебя, но у меня не получилось.
- Мой… - Хань с силой обнял Чонина так, словно собирался задушить в объятиях. - Заткнись, ладно? Ничего не говори. Ни слова. Я не могу это слышать, не должен, не хочу…
- Хён…
- Замолчи! Тихо! Просто молчи.
- Хань.
- Пожалуйста… - Голос дрогнул и сорвался на шёпот. Хань тоже никогда не думал, что это будет вот так. Что он встретит замкнутого мальчика, одержимого танцами, которому так легко доверять, что их соединят столь сильные чувства, и что потом - так внезапно - им придётся расстаться. И что это будет… настолько больно.
- Хань…
Он гладил пальцами смуглое лицо и улыбался через силу.
- Я… - Твёрдая ладонь прижалась к его губам. Чонин покачал головой и тоже вымученно улыбнулся.
- Я знаю, хён.
